Книга Исчезновение, страница 93 – Клэр Дуглас

— У вас с Уэзли все нормально?

Оливия стягивает шапочку, ее наэлектризованные волосы встают дыбом. Она рассеянно проводит по ним рукой.

— Ночью случилось кое-что странное.

Я отъезжаю от тротуара и пристраиваюсь за проезжающим «Воксхоллом». Машин немного, как, впрочем, всегда.

— Правда? – Мне хочется спросить про записку: не она ли бросила ее в огонь. Но не могу придумать, как лучше сформулировать вопрос, чтобы не обидеть ее. А если она замешана в чем-то, возможно, лучше не показывать осведомленности.

Я прихожу в ужас, когда слышу о событиях этой ночи.

— То есть вы хотите сказать, что он мог вколоть вам наркотик?

Оливия моргает. Она готова заплакать.

— Да.

Я сталкивалась с таким в своих журналистских репортажах. Обычно это происходит с девушками в ночных клубах.

— Господи, Оливия! Вы заявили в полицию?

— Я не знаю, что делать, – всхлипывает она. – Я была в таком странном состоянии, когда Дейл меня нашел…

— Дейл нашел? – переспрашиваю я глухим голосом.

Оливия рассказывает, как Дейл обнаружил ее у Стоящих Камней. Я изо всех сил вцепляюсь в руль. Мой мозг кипит.

Но в тот момент, когда мне кажется, что он уже не в состоянии вместить больше информации, Оливия рассказывает об исчезновении Уэзли посреди ночи и о его возвращении. Вместе со вторым телефоном и картонной коробкой.

— Я точно знаю, – она продолжает всхлипывать, – он замешен в чем-то плохом. Я надеялась, что утром он уйдет на работу и можно будет посмотреть, что в коробке. Но он постарался отделаться от меня как можно быстрее. Я говорила: «Иди, я побуду тут». Но он ни в какую. Не хотел оставлять меня в квартире одну.

— Но ночью же оставил?

— Да, поскольку думал, что я сплю. Хотя… бросить меня одну ночью после всего, что случилось…

Неужели она наконец поняла очевидное? Что Уэзли беспокоится только о себе?

Сворачиваю с Мейн-стрит налево, проезжаю мимо «Ворона». Большие дома заканчиваются, и мы оказываемся за городом.

— Это произошло здесь, – говорит Оливия и показывает рукой. Там нет зданий, только живая изгородь и поля с каждой стороны от шоссе до самых конюшен. – Последнее, что я помню, – она хмурится, – что падаю прямо на кого-то… Но я не могу… не могу точно ничего вспомнить.

Она выглядит такой беззащитной, что мне становится очень жалко ее. Иногда я забываю, что мы ровесницы; мне кажется, что она намного младше меня. Такая наивная и беспомощная… И тут я вспоминаю про записку. Может, не такая уж и беспомощная? Или я неправильно ее воспринимаю? А вдруг это способ манипулировать людьми – такая игра, где все ее недооценивают?

— Все так запуталось, – произносит Оливия. Я как раз останавливаюсь рядом с «Ленд Ровером» ее матери.

— Теперь, – она понижает голос, – мама неожиданно решила, что ей необходимо поговорить о моем отце. Она прислала мне сообщение.

Удивленно поворачиваюсь к ней:

— Да вы что?

— Она никогда о нем не рассказывала. Только то, что они недолго встречались и разошлись, когда она забеременела. Вообще о нем никто никогда не говорил. Однажды я спросила про него у мамы Салли – она очень дружила с моей, по крайней мере, до аварии. Но она только сказала, что он просто «паршивая овца» и мне лучше и дальше жить без него. Я стала думать, что, может, мама вообще все придумала, и не было никакого бойфренда, а ее изнасиловали или что-то типа этого.