Книга Моя новая сестра, страница 85 – Клэр Дуглас

Когда мы спускаемся, то оказывается, что все уже собрались на кухне, и когда я огибаю последний виток лестницы, начинают энергично петь: «С днем рождения тебя!» Бен стоит у плиты, склонившись над сковородой, которая шипит и потрескивает. По окончании песни он подходит ко мне, обнимает обеими руками, едва не раздавив цветы, и крепко целует меня в лоб.

— С днем рождения, – говорит он. – От кого эти цветы?

— Еще не знаю, я не читала открытку, – отвечаю я, слегка ошеломленная. Как будто последние несколько недель я провела в каморке для прислуги, и только сейчас мне разрешили общаться с господами. Пэм сует мне открытку и бутылку дорогого шампанского, а Кэсс стоит рядом с чашкой чая.

— Давай-ка я возьму их, – говорит Беатриса, заметив, что у меня нет свободных рук, чтобы взять чай. Она берет у меня цветы и кладет на кухонную стойку, а сама наклоняется, чтобы поискать вазу в шкафу под раковиной.

Бен подводит меня к столу и сообщает, что в качестве особого угощения готовит завтрак – сэндвичи с беконом. Его энтузиазм восхитителен, и я не могу заставить себя сказать ему, что не люблю бекон. Пэм и Кэсс занимают места напротив меня, и Пэм разглагольствует о том, что ей было тридцать лет «много лун назад», – как будто по ее многочисленным морщинам и седине в проборе не очевидно, что она была моей ровесницей почти два десятилетия назад.

Кэсс застенчиво придвигает ко мне по столу упакованный подарок.

— Ничего особенного, – бормочет она, краснея. Я благодарю ее и разворачиваю упаковку, не в силах скрыть удивления, когда вижу, что это большой черно-белый снимок. Это я – но это могла бы быть и Люси, и Беатриса: крупным планом, так что видны только мое лицо и верхняя часть плеч, обтянутых белой футболкой. На снимке я погружена в глубокую задумчивость, ветер бросает пряди волос мне на щеку, фон размыт, так что я не могу сказать, где и когда это было снято. Каллум – отличный фотограф, но это уже совсем другой уровень мастерства.

— Кэсс, это потрясающе, – говорю я, искренне тронутая. Остальные толпятся вокруг меня, чтобы посмотреть на снимок, и восклицают о том, как он прекрасен. Внезапно моя кровь холодеет. В этой фотографии есть что-то до тошноты знакомое – поза, светлые волосы, белая футболка, – и до меня медленно доходит, где я видела ее раньше. Фотография представляет собой увеличенную копию той, которую я нашла в своей спальне, – той, на которой мое лицо было содрано, оставив лишь страшную белую пустоту.

— Можно мне тоже такую? – усмехается Бен, возвращаясь к плите с кухонной лопаткой в руках и не обращая внимания на мою тревогу. Мое сердце бешено колотится, голова кружится. Неужели у меня сейчас начнется паническая атака? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Беатрису, увидеть ее реакцию на все это, но она стоит, опершись на стойку, на губах играет улыбка, а за ее спиной в вазе красуется букет цветов.

Бен подает сэндвичи с беконом, а я обвожу взглядом стол: Беатриса сидит рядом со мной и с удовольствием рассказывает о тридцатом дне рождения, который они с Беном отмечали пару лет назад, Кэсс застенчиво улыбается ей поверх чашки с кофе, Пэм скалится и сверкает золотым зубом, и мне кажется, что я попала в какой-то сюрреалистический спектакль. Неужели Кэсс подбросила эту фотокарточку в мою спальню? Действовала ли она по поручению Беатрисы? Это было предупреждение? Угроза?