Книга Постовой, страница 49 – Роман Путилов

— Что случилось, Анна Семеновна? Я же к инкассации готовлюсь.

— Вот товарищи милиционеры имеют к тебе вопросы!

— Анна Семеновна, давайте зайдем в кабинет, — я под локоток подтолкнул заведующую в кассу, — но дверь закрывать не будем, чтобы вот эти товарищи все слышали.

Женщины со мной прошли в укрепленное помещение, которое было чуть больше, чем кабинет заведующей.

— Товарищ Белова, как ваше имя-отчество?

— Татьяна Васильевна, а что?

— Прекрасно, Татьяна Васильевна. Вы деньги для инкассации приготовили?

— Да, а что?

— Опечатали, подписали, подготовили к передаче в банк?

— К чему такие вопросы?

— Татьяна Васильевна, пока не приехали инкассаторы, вы не хотите ничего рассказать про эти деньги?

Девушка-кассир сделала свои прелестные глазки еще круглее:

— Молодой человек, вы задаете странные вопросы! Пожалуйста, выражайтесь яснее.

— Татьяна Васильевна, ваша противоправная деятельность на посту кассира давно находится под контролем. У вас сейчас есть выбор — в течение двух минут добровольно, в присутствии вашего руководителя дать явку с повинной, где добросовестно изложить все случаи совершенных вами хищений вверенных вам денежных средств. Если мы не договоримся, то вы откроете сейф, я заставлю заведующую вскрыть опечатанные пакеты с деньгами. При понятых пересчитаем все упакованные и скрепленные вашей подписью пачки с деньгами. Скажите, сколько там будет не хватать купюр?

Девушка зависла в ступоре примерно на минуту. Глаза ее наполнились слезами. Бездонные и безумно красивые, как озера Карелии, голубые глаза девушки смотрели на меня с всепрощающей кротостью Мадонны, соленые дорожки побежали по нежным щечкам. Двадцать пять лет брака помогли мне не купиться на эту рвущую сердце картину. Заведующая же была женщиной немножко романтичной и доверчивой. Смотреть, как плачет ее лучший и нужный специалист, спокойно она не могла. Глаза Анны Семеновны почернели от гнева, рот, окрашенный темно-красной помадой, приоткрылся, чтобы поставить на место наглого юнца в сером, форменном плаще.

Как все плохо! Если заведующая сейчас откроет рот и вступится за кассира, то девушка, почувствовав поддержку, закроется, как в ракушку, и тогда доказательства придется вырывать с мясом. Скандал, ругань, крики, бабий вой и плач Ярославны. Стоит заведующей позвонить в нашу дежурку или Торг и задать вопросы, посылался ли наряд ППС раскрывать хищение в канцелярском магазине, меня погонят отсюда, а может быть и со службы, поганой метлой. И тогда кассирша выскочит — под любым предлогом вскроет мешок и сунет туда недостающие купюры. А я подведу Бориса Александровича, который столько трудов положил на выявление вороватой кассирши. Чтобы отвлечь заведующую, я по-детски сделал испуганные глаза, глядя ей за спину. Пока Анна Семеновна вертелась, пытаясь разглядеть причину моего испуга за своей спиной, девушка Таня приняла светлую сторону:

— Я не хотела! — всхлипывая, произнесла она.

— Конечно, Танечка, вы не хотели. Просто жизнь очень сложная, правда?

— Да! — Таня затрясла головой. — Зарплата маленькая, а как жить?

— Танечка, у вас паспорт с собой? Дайте мне его, пожалуйста, мы сейчас бумагу заполним, что вы сами, добровольно, без всякого нажима с нашей стороны, решили отказаться от своих преступных действий. Ведь правда?