Книга Исполняющий обязанности, страница 110 – Роман Путилов

— Вам плохо? — обрадованно спросил следователь, заметив изменения на моем лице: — Что-то вспомнили, хотите, все-таки, сделать заявление?

— У меня вопрос имеется. Можно? Если у вас постановление на обыск, значит, имеется возбужденное уголовное дело, правильно? Хотелось бы знать, уголовное дело по какой статье и по какому факту возбуждено?

— Позже узнаете, когда мы здесь закончим. Ничего выдать добровольно не хотите?

— Нет, не хочу.

— Тогда, будьте так любезны, встаньте со стула и отойдите в сторону. Нам надо в этот погреб спустится.

К разочарованию комитетчиков, под моим стулом погреба не было. Точнее был, но к нему больше подходило название — лаз. В небольшой ямке под полом домика спрятать грузовик тушенки было невозможно. Не успели мои оппоненты напрячься, как с улицы раздались радостные крики — за кустами жимолости, кто-то глазастый, нашел настоящий погреб.

— Ключи от погреба, будьте так любезны, Громов.

— Я не знаю, где ключи. Скорее всего, бабуля их в Город на зиму забирает.

— Ну кто бы сомневался. Давайте, вскрывайте. — следователь не сводил с меня внимательных глаз, наверное, надеялся по моим зрачкам прочитать, где я прячу остальную тушенку, как во всех наставлениях написано.

На мое счастье, эти ребята не стали курочить металлическую крышку погреба, а аккуратно перекусили толстую дужку висячего замка. После чего кто-то — мне в окно плохо было видно, нырнул на глубину, остальные сверху азартно светили в темноту погреба фонарями и громко давали советы.

Минут через пять гулко грохнула, возвращенная на место крышка погреба, а несколько темных силуэтов собрались в кучку, очевидно, совещаясь. Как я понял, единственным уловом, добытым под землей, были изгвазданные в глине брюки и пятна ржавчины от металлической лестницы на рукавах пиджака.

Следующим сосредоточием поисков стал сарай, темнеющий в самом конце участка. Там, кто-то попытался разгрести многочисленные ящики, шланги и грабли, в поисках железных банок, но чуть не напоролся на острое лезвие, затаившейся в темноте, косы-литовки.

Заглянув в будочку туалета, охотники за консервами разбрелись по грядкам, тыкая длинными металлическими щупами в подозрительные места. Слава Богу, что еще весна и бабуля не успела засадить угодья редиской и помидорами, иначе, никакие ссылки на злобных гэбистов, меня бы не спасли. Хотя, уверен, клубнику эти сволочи все равно потоптали. Я загрустил, представив, что мне скажет бабушка, когда на выходные приедет из Города. Правда, если меня задержат, то скандал с старшим поколением нашей семьи будет отложен на неопределенное время.

Потерявший надежду на хорошие вести с полей, следователь Комитета, внешне сохраняя спокойствие, пересчитывал и вносил в протокол обыска, количество и маркировку, покрытых пушечным салом, полукилограммовых банок.

— А вы знаете, Громов, что эта тушенка производится только для армии и в торговую сеть не поступает?

— Нет, не знаю. А зачем мне это знать? — мое равнодушие от этого слабенького захода следователя, было абсолютно искренним.

— Ну как же? У вас обнаружены предметы, не входящие в гражданский оборот…

— Вы мне, товарищ или капитан, мозги не вкручивайте. Из гражданского оборота выведено, к примеру, боевое оружие, или наркотики, а тушенка в торговле иногда появляется. Для чего эта партия банок предназначена, для армии или строителей БАМа, я не знаю, я не товаровед, торговый институт не заканчивал. Купил два ящика консервов с рук, на рынке, чтобы на даче были у деда с бабушкой. Согласился продать по государственной цене брату стукачка вашего — Кадета, потому что детишек, что в поход собрались, стало жалко. Но, как я понимаю, никакого брата — физрука, и детишек с их походом, на самом деле нет.