Книга Труфальдино, страница 58 – Роман Путилов

— Громов, это чей ребенок? Где его мать? Опять ты со своими бабами разобраться не можешь?

— Шеф, это длинная история. Судя по всему, ребенок — моя дочь. А мать ее, Аллу Петровну Клюеву, вот этот квартирный вор на отдыхе под Сочи деревянной лавкой насмерть забил. А теперь он выломал дверь квартиры и похитил деньги и золото.

Начальник замер каменным истуканом, и я понял, что он мне не подмигивал, это у него глаз дергался. Но опытный оперативник, товарищ майор, справился с потоком новой информации, обрушившейся на него и попытался загнать меня в угол:

— И как ты оказался в этой квартире?

— Видите ли, товарищ майор, мы с ней… — я приподнял Кристину, которая довольно захихикала, считая, что с ней играют: — наследники этой квартиры, ну и там, по мелочи.

— Ага! Наследники! Ну, ты, Паша, как это мне рассказал, так вся картина стала предельно понятной. — шеф, мне кажется, обиделся и отошел к окну, как будто увидел там что-то интересное.

— Громов! — в комнату вошел следователь: — И как вы оказались в этой квартире?

Видите ли, товарищ следователь, это длинная история…

В детский садик я Кристину все-таки отвез, так как следователь непременно желал допрашивать меня в прокуратуре, но обязательно без ребенка, а я требовал гарантий, что меня не задержат, тогда я обещал следователю отвезти девочку в дошкольное учреждение и в течении часа прибыть на допрос. Наконец, после многочисленных звонков и согласований, такие гарантии мне дали, правда в обидной форме — «нафиг надо тебя задерживать», но я человек не гордый, а нацеленный на результат. В общем я попал на допрос, но к шести часам вечера был свободен, а Кристина попала в детский сад. Правда нам все-же попало от воспитателя за то, что мы опаздываем на зарядку, завтрак и утренние занятия.

Сентябрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Как я и предполагал, грузчик –убийца, привыкший за последний год сладко спать и вкусно жрать, не придумал ничего умнее, чем добираться через половину страны, товарными эшелонами, до Города. Он считал, что в квартире Аллы, он обнаружит такое количество денег, что ему хватит до безбедной старости.

Пачки купюр, которые он видел в шкафу, в старой сумке, засунутой в дальний угол, что Никита заметил перед отъездом на Черное море, он не смог увязать с необходимостью внести крупную сумму за купленный на аукционе магазин.

Наличие постороннего человека, проживающего в квартире Аллы, Никиту очень сильно озадачило, и он начал следить за мной и Кристиной с крыши соседнего дома, а ночью несколько раз подходил к нам под дверь, слушая, что творится в квартире. Выяснив, что по утрам, в течении длительного времени, в квартире отсутствуют, и я и пес, Никита решил, по –быстрому, вломится в квартиру, пока там присутствовал один ребенок, схватить шкатулку и сумку из шкафа и убежать, после чего наслаждаться жизнью. Убедившись, что мы с Демоном ушли на прогулку, этот нехороший человек выломал дверь, перевернул все вещи в шкафу, но, естественно, там денег не нашел, поэтому, спрятав под куртку палехскую шкатулку, Никита попытался скрыться, но ему не повезло — мы встретились. Недоумок особо не запирался, на первом же допросе рассказал, что вспылил после того, как Алла в очередной раз потребовала от него не пить. Как избивал женщину не помнил, о том, что Алла умерла, якобы, не знал, считал, что она до сих пор находится в больнице. И можно было бы считать эту историю законченной, но появились нюансы.