Книга Ничего личного, страница 81 – Роман Путилов

— Ответчик! Вы требование истца поняли?

— Да, срок исковой давности составляет три года, а они уже прошли.

— а при чем тут срок исковой давности? – я возмущенно развел руки: - По правилам ведения бухгалтерского учета, вы должны хранить все документы в течении пяти лет с момента окончания периода, а пять лет еще не прошли.

— Я не знаю, не готов ответить на этот вопрос. – юрист «Алтайснабсбыта» возмущенно фыркнул и отвернулся от меня.

— Истец, если вы ставите вопрос о проведении судебных экспертиз, готовы ли вы оплатить их проведение.

Я даже не предполагал, сколько стоят указанные экспертизы, уверен, что очень дорого, но я был вынужден утвердительно мотнуть головой: - Да, мы готовы оплатить счет за проведение экспертиз с условием отнесение этих и других судебных расходов на проигравшую сторону.

— Хорошо. Ответчик…- судья задумчиво смотрела на подскочившего юриста:

— Вы по-прежнему настаиваете, что представленный документ подлинный?

— Ваша честь, я относительно недавно там работаю, поэтому могу ссылаться только на директора предприятия, Семена Самуиловича Фишмана, который мне документ передал.

— Понятно все с вами. - судья повернулась к секретарю: - Пиши. Суд, не удаляясь в совещательную комнату определил – назначить проведение экспертизы, вопросы, которые будут поставлены перед экспертом, мы со сторонами чуть позже обсудим. Дальше - вызвать явкой на следующее судебное заседание Семена Самуиловича Флейшмана. Истец!

— Я. – я подскочил со стула.

— Сможете обеспечить явку Бриля?

— Не знаю, уважаемый суд, если будет извещение о вызове, то я постараюсь.

— Да уж постарайтесь. На этом судебное заседание закрыто, следующие заседание назначается…

Глава шестнадцатая.

Вся семья своя, да всяк любит себя.

Май 1993 года

Локация – Садовое общество «Прибрежное» в районе поселка Гидростроителей.

— Привет! А вот и мы! – места парковки у дачи моих родителей было мало, с трудом втискивались две машины, поэтому мы с Наташей, оставив «Ниссан» у ворот садового общества, последний километр шли пешком, и, в основном, в горку.

— И! – Кристина спрыгнула с колен моей матери, а своей соответственно, бабушки, выбежала из беседки, где за столом сидела густая толпа народу, и, широко раскинув руки, бросилась ко мне.

Боясь, что малышка споткнуться и разобьется о дорожку из красного кирпича, я побежал навстречу, подхватил ребенка и закружил, крепко держа на вытянутых руках.

— И-и-и! – Кристина зажмурилась и визжала от восторга, не замолкая ни на минуту.

— Ну все, все. – я поцеловал дочь в румяную щеку: - Закружила ты меня совсем, сейчас упаду и больше не встану.

Ребенок обхватил меня за шею, а потом вскарабкалась на плечи и оседлала.

Я попытался пощекотать под маленькими ребрышками, но дочь только крепче ухватилась за отцовские уши, пришлось идти к беседке имея на шее драгоценную ношу.

— Вы что так поздно? – мама попыталась забрать у меня дочь, но ребенок молча недовольно брыкался и слезать не собирался: - Я думала, что ты хоть грядку под морковку перекапаешь до обеда.

— Мама, у меня официально до вечера рабочий день в связи с усилением…

— Наташа, я надеюсь, что после июня, когда у Павла диплом появится, ты с ним поговоришь…

— Я с ним уже разговаривала, он ни в какую… - моя подруга поставила на стол пакет с замотанной в полотенце кастрюлей и начала здороваться с моей, собравшейся на шашлыки родней.