Книга Отдел дознания, страница 35 – Роман Путилов

Я оторвал от газеты в столе маленький клочок, написал на нем «10%» и показал заявителю, после чего клочок бумаги полетел в урну.

— Это очень много, с меня итак… – заявитель прикусил язык.

Я пожал равнодушно плечами.

— Вам же всего две фразы надо сказать, а вы хотите…- ветеран нервничал, видимо, очень не хотел делится.

— Я от вас ничего не хочу, это вы от меня что-то хотите… - я ткнул пальцем в протокол.

— Тогда верните мне мое заявление, я его на полтора миллиона переделаю. – мужчина даже повеселел от такой простой мысли.

— Да пожалуйста. – я подвинул к заявителю мелованный лист с логотипом адвокатской фирмы.

Уходя мужчина вполголоса бормотал что-то о том, что его, со всех сторон, окружают исключительно хапуги.

Криминальный Пал Палыч приехал ко мне в самом конце рабочего дня, на стул «с помойки» сел не чинясь, протянул потрепанный паспорт.

— Здравствуйте, товарищ Воронцов. – я переписывал данные с паспорта в протокол: - Знаете по какому поводу я вас вызвал?

— Да уж догадался. Эти пидоры мне каждый день названивают, угрожают. Я в этот клуб ветеранский пришел, будь он неладен, потому, что в моем доме находится, все для меня занятие, чем дома сидеть и в телевизор пялится. А так пригласили из райисполкома, все честь по чести, я и пошел. А потом слышу за спиной шу-шу, шу-шу. В лицо не говорят, глаза отводят, но я понял, что претензии у ребят ко мне есть, во всяком случае, у части из них. Они же типа честные фронтовики, а я НКВДешник. А ничего, что я еще в сорок втором немцев под Сталинградом убивал, а половине этих, с юбилейными медалями в клубе, кроме того, что успели в сорок пятом призваться, и похвастаться то нечем. Детишкам только героические истории рассказывают, из фильмов, подсмотренных. А с этим хмырем, с Воронковым, я из-за чего схлестнулся? Я его голос, когда слышу, мне все время кажется, что он на «западенском» суржике говорит, а я три года на Украине после войны прослужил, и у меня на этот говорок чуйка на всю жизнь осталась. А недавно был случай, перед праздниками майскими, прибежал он в клуб и начал на меня орать, а я ничего не пойму, чего он от меня хочет. Пока я ему не сказал, что еще одно слово матерное из его поганого рта услышу, то он от меня знатного леща отхватит, он не затыкался. Потом оказалось, что кто-то за него праздничный заказ в райисполкоме получил, а у нас с ним фамилии то похожи, и этот чудак на букву «м», почему-то решил, что я два пайка получил. Ну потом разобрались, он вроде извинился, даже несколько раз в домино сыграли. А в последний раз он играл, как му… чудак последний, ну я и не сдержался, вырвалось у меня.

— То есть с заявителем у вас стойкие личные неприязненные отношения?

— Как ты сказал? – дед, про себя, погонял мои слова в уме: - Да, наверное, так и запиши – стойкие неприязненные отношения.

— Он вам просил передать, что если вы ему полтора миллиона заплатите, то он заявление заберет… И не надо на меня так смотреть, я заявителю не друг и не приятель мне до него дела нет. Он попросил, я передал, может быть у вас есть виденье, что вам проще денег ему дать.

— Вот скажи, командир, он что – оху… обалдел? Он откуда такие суммы берет?

— Я не знаю, но меня он уверял, что вы очень богатенький Буратино, имеете машину, дачу, квартиру, а он все это тоже очень хочет.