Книга Ронин, страница 114 – Роман Путилов

— Почему вы на меня так смотрите? У меня не так много знакомых адвокатов, кого знал, того и нанял, а у Софьи, возможно, на меня какие-то планы были, я не знаю… В общем случилось то, что случилось. Меня гаишники при задержании немножко побили, хотя я и не сопротивлялся, потом побили в Сельском Городском РОВД — хотели, чтобы я признался в том, что я предыдущей ночью этих двух типов застрелил. Ну вы на меня посмотрите и скажите — где я, и где два трупа? То есть, они годами на беспредел, что в селе творилось внимания не обращали, а теперь решили на меня всё это спихнуть…

— Ну а что, нормальная версия. — Пожал плечами опер Сергей: — Мотив у тебя был. У тебя всё?

— Точно! Они годами кучу людей «кошмарили», а мотив у меня только у меня нашёлся? — я вяло хлопнул пару раз ладонями, изобразив бурные аплодисменты: — Ну, давайте, начинайте, что там у вас по программе? Будете долго пинать, или противогаз на голову наденете сразу? Только имейте в виду — меня уже третьи сутки пытают, а толку то нет. Никто ничего от меня не добился и теперь к вам скинули, чтобы вы за последствия отвечали. А последствия будут, даже не сомневайтесь. Как только я доберусь до бумаги с ручкой, в прокуратуру сразу распишу, как меня трое суток, безо всяких на то оснований, пытали, жрать и пить не давали. Оно вам надо? Или у вас это дело в оперативном сопровождении?

— А чувак дело говорит… — опер Сережа демонстративно встряхнул руками:

— На хрен он нужен нам. Даже если его за ночь раскрутим, то нам завтра за это просто спасибо скажут, вот и всё. Да и не дадут нам им вплотную заниматься, сейчас на выезд дернут и до самого утра заниматься им некогда будет. Лучше давай его в камеру спусти, и звони кому-нибудь из «тяжких», пусть сами с этих ухарём разбираются.

Меня «спустили» на первый этаж, вновь посадили в камеру, а через пару часов за мной пришёл новый персонаж. Здоровенный парень с пудовыми кулаками распахнул дверь камеры и поманил меня на выход и мне поплохело. Я такой тип оперативников прекрасно знал. Они всегда выполняли роль плохих полицейских, лупцевали подозреваемых до потери пульса, а потом более умные оперативники, отыгрывая свою роль, вели долгие задушевные разговоры с «размягченными» жуликами, склоняя их закончить мучения и покаяться, пока здоровье окончательно не подорвано. Конечно, за тупость и прямолинейность, периодически такие дуболомы уезжали под Нижний Тагил или Иркутск, переходя на несколько лет на полное государственное обеспечение. Вот только от этих перспектив мне было не легче. Не знаю я, какой диагноз у меня обнаружится утром, когда в РОВД придут более грамотные товарищи, готовые играть со мной в «добрых полицейских», и не придется ли для установления диагноза проводить мое вскрытие.

Между тем меня завели наверх, поставили у стены и… наверное, неизвестный мне опер раньше был боксёром. Во всяком случае, после моего отрицательного ответа на вопрос «Признаваться будем?», он провёл мне мощную «двоечку», от которой меня просто впечатало в стену, и я предпочел ослабить ноги и сползти на пол.

Но отлежаться и отдохнуть на уютном полу у меня не вышло. Здоровила вздёрнул меня вверх и отступил на шаг назад, примериваясь для нового удара.

Так у нас и продолжалось какое-то время, я то падал, то меня любезно поднимали, либо тычками под рёбра остроносыми носками высоких сапожек-казаков, либо просто за шиворот, а шансов на «ответочку» у меня не было никаких, с этим откормленным «бройлером» я спарринг не вытяну. На четвёртой, или пятой серии боксёр смазал по моему подставленному в подобие блока, плечу, и кулак прилетел мне в голову. Очухался я оттого, что мой визави лил мне струйку воды из электрического кофейника на лицо.