Онлайн книга «Сельский стражник»
|
Кобуры! Какого черта я тут лежу, как блогер двадцать первого века! Какой бы сукой не был Кобоев, он мент, и его сейчас натурально убивают! Рука выдернула пистолет из поясной «оперативки», я бросил камеру, рывком оттолкнулся от досок на которых лежал и в голове моей вспыхнула сверхновая, что-то лязгнуло и с шумом упало вниз… Когда яркие вспышки в глазах исчезли и обрел возможность соображать, я понял, что произошла катастрофа. Правую руку я не чувствовал, вернее чувствовал, как в нее воткнули раскаленный стержень, из груди рвалось, еле сдерживаемое мной, шипение, а в правая рука больше не сжимала привычную рукоять пистолета. Кое-как повернувшись набок, я увидел торчащий из крыши новенький гвоздь — «сто двадцатка», на зазубренном наконечнике которого висела почти черная капля крови. Это что? Я, со всей дури молодецкой, вскакивая, насадился на гвоздь? Я, преодолевая боль в руке принялся щупать доски, в поисках выпавшего пистолета, когда мои пальцы повисли в пустоте… Я, уже понимая, что случилось нечто ужасное, повернул голову и разглядел черную полоску, идущую под крышей. Кто-то, при строительстве дома, забыл забить утеплителем полость между дощатыми стенками дома или утеплитель там осел и сейчас в эту узкую полость улетел самый нужный для меня предмет в мире. Я, постанывая от боли, боясь вновь напороться на гвозди, торчащие из крыши, попытался сунуть в полость руку, но пальцы нащупали только плохо оструганные доски. Мой черный верный друг лежал в недосягаемой для меня глубине, а я сидел на чердаке, будучи опасным очевидцем для… Я осторожно выглянул в слуховое окно. С участковым уже было покончено, и сейчас его обмякшее тело, десяток набежавших мигрантов, в том числе и пара женщин, запихивали в заднюю дверь «УАЗика». Длинный парень, что напал на Кобоева первым, размахивал пистолетом с обрезанным кожаным тренчиком и что-то вещал перед двумя десятками своих соплеменников, вокруг которых крутились ребятишки. Внизу раздались торопливые шаги, в щели что-то мелькнуло, и я увидел, как из дома, накинув на плечи фуфайку, торопливо вышел Магир-ага. Старик суетливо дошел до машины, посмотрел на тело участкового, уложенного на пол машины, после чего повернулся к высокому парню и начал на него орать. Я, понимая, что мало что могу сейчас сделать, подхватил видеокамеру и вновь приник к видоискателю. Объектив смотрел на двух орущих друг на друга мигрантов, старого и молодого, которых окружила молчаливая толпа. Как я понимаю, сейчас, возле милицейского вездехода, происходил передел власти и низвержение авторитетов. О первопричине этого события напоминали лишь стоптанные подошвы узконосых туфель старшего лейтенанта Кобоева, виднеющиеся из салона машины. Наконец старик замолчал, обошел молодого возмутителя спокойствия и, волоча ноги, устало пошел к своему дому. Вслед за ним пошел молодой парень и две молодые женщины, а большая часть мигрантов осталась слушать нового лидера, который продолжал что-то громко вещать, потрясая трофейным пистолетом. Поснимав немного эту картинку, я понял, что безопаснее всего для меня потихоньку выбираться отсюда, пока мое укрытие не стало для меня ловушкой. Пользуясь, что большая часть моих квартирантов с восторгом слушала молодого вождя, а в доме старика, подо мной кто-то громко принялся спорить, я выключил камеры и крадучись двинулся на выход, в сторону лестницы, прислоненной к противоположному слуховому окну. |