Книга Сельский стражник, страница 39 – Роман Путилов

Почувствовав в руке родную рукоятку оружия я, от облегчения чуть не сбацал чечетку, в последний момент вспомнив, что внизу, на первом этаже дома, спят люди, которые мне отнюдь не друзья.

— Значит я не ошибся…- негромкий шепот раздался за моей спиной, когда моя нога коснулась влажной земли.

Я мгновенно отпустил лестницу, извернулся, как кот и через удар сердца стоял, держа вновь приобретенный, пистолет в руке и вглядываясь в силуэт человека, стоящего в паре метров от меня.

— Здравствуй, Магир-ака. Натворили вы делов вчера.

— Это не мои…- пожевав тонкими губами, тихим змеиным шепотом ответил старик: — Это парни из Андижана. Они убили двух человек у себя, приехали в Россию. Завтра поедут обратно на автобусе.

— Во сколько уходит автобус, Магир-ака?

— Автобус уходит в полдень. — аксакал развернулся и пошел в сторону дома, но сделав пару шагов, обернулся.

— Я знал, что ты хитрый и опасный человек, Громов. — старик уже скрылся за углом, а я в растерянности хлопал глазами. Он что, считает, что я намеренно дал убить Кобоева?

Ушел я чисто, мигранты вывели в своей, вернее, моей части села всех собак, поэтому лай поднять было некому. А вот мой пес устроил настоящую истерику, которую я услышал за полкилометра от школы.

Председатель избирательного участка приперся за два часа до начала работы избирательного участка и теперь настойчиво стучал в дверь школы, под лай, беснующегося внутри, пса.

— Что случилось? — из-за шума я подошел практически вплотную.

— Ой…- председатель вздрогнул от неожиданности: — Вы где были? Я уже десять минут стучусь, а вы где-то гуляли. Я на вас докладную подам!

— Я обходил территорию школы, согласно инструкции…

— А я объясняю для тупых — десять минут уже здесь стучусь, вы не могли меня не слышать!

— А я тебя в школу не пущу. Вот расписание висит, в рабочие часы и приходи…- я оттолкнул человека и быстро проскользнул за дверь, не давая председателю участковой комиссии ворваться вслед за мной: — Вот по расписанию и приходи, вместе с остальными членами комиссии. А может быть ты хочешь бюллетени все испортить.

Глава девятая.

Выстрел.

Сентябрь 1994 года.

Председателя избирательной комиссии в помещение я запустил за десять минут до открытия избирательного участка, когда подошли другие члены комиссии. На его пламенные взгляды я не реагировал, по большому счету он был мне никем. Мое дело — охрана урн, бюллетеней и прочей наглядной агитации, с чем я и справлялся. Правда этот вредный человек попытался показать мне мое место в этом мире…

Сменщик мой прибыл около десяти часов утра, да не один, а с господином полковником, начальником Городского Сельского РУВД, а значит и моим нынешним руководителем.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

Я стоял в теньке у крыльца школы, уже умытый и полностью проснувшийся, у моей ноги сидел большой черный пес, и своим видом мы олицетворяли торжество законности и порядка на этом участке местности.

— Здравствуй, Громов. — мне сунули начальственную длань, после чего началось разбирательство: — Жалуются на тебя тут, говорят, ты председателя комиссии на его рабочее место не пустил. Ты понимаешь, что ты своим поведением…

— А я его, товарищ полковник и в следующий раз не пущу. — невежливо прервал я обличительную речь начальника: — И я не понимаю, что этому гражданину потребовалось делать на избирательном участке в шесть часов утра? Я помещение под охрану принял вечером, утром я его обязан сдать членам комиссии или своему сменщику, что я и сделал. А следить за этим типом два часа, чтобы он не напакостил, я не подписывался. Он сам испортит бюллетени или на плакате усы кандидатам в депутаты пририсует, а потом скажет, что это я не досмотрел? Нет, товарищ полковник, я так не согласен.