Онлайн книга «Сельский стражник»
|
Я, стоя в двух десятков метров, загнав машину в плотный рад припаркованной автотехники, парней не слышал, но судя по жестикуляции и выражению лиц собеседников, примерно представлял содержание разговора. Володя: — Этот… нехороший человек меня чуть не убил, он, в натуре, конченый. Максим: — Ну не убил же… Володя: — Знаешь, что Макс? Иди ты, иди ты, иди ты! Я постоянно, как связался с тобой, в полной…попе оказываюсь! Максим: — Вован, но ту же сам просил взять тебя в бригаду, тебя предупреждали, что разумный риск есть, кроме того… Володя: — Вот только не надо меня деньгами попрекать! Ты тоже не на одну зарплату живешь! Только, почему-то, всякое гавно достается только мне… Разговор коллег завершился тем, что Володя, не прощаясь, влез в свою таратайку и газанув, умчался в серую мглу городских улиц, а Максим. Зябко передернув руками, двинулся в сторону Дворца обслуживания, где нырнул под козырек телефонной будки… Судя по всему, наш мажор живет с папой и мамой, что не стал разговаривать с Володей дома или в подъезде, и видимо папа и мама держат Максимку под плотным контролем, во всяком случае, дома, что он вынужден, пряча голову в воротник, разговаривать с кем-то с уличного таксофона. Подходить ближе и пытаться подслушать разговор было безумием, хотя на этом пятачке толпились группы шумной молодежи, и Макс вынужден был орать, заткнув второе ухо пальцем. Единственное, что я смог сделать — скользнуть под уютный телефонный грибок сразу, осле того, как Максим, закончив разговор, двинулся к дому, взять в руки еще теплую после руки недруга-приятеля, телефонную трубку, воткнуть в цель карточку и нажать кнопку «R». Таксофон был богатым, импортным, с большим набором функций, вероятно, частично излишних. В трубочке раздался мелодичный звук колокольчика, и таксофон принялся послушно повторять последний набранный номер, любезно высвечивая набранные циферки на небольшом голубом экранчике. — Слушаю! — после пары гудков в трубке раздался энергичный мужской голос, который я постарался запомнить. Цифры городского телефона, светившиеся на экране я, не надеясь на свою память, записал в блокнот. Если меня не подводит логика, сегодня я получил очень ценную информацию, установив домашний адрес Максима и домашний телефон его куратора. Я дважды дунул в микрофон, изображая помехи на линии, после чего повесил трубку на рычаг. Надеюсь, завтра неизвестный мужчина не станет выяснять у Макса, зачем тот ему перезванивал. Я, на всякий случай, отдавшись паранойе, протер обрывком бумаги телефонную трубку и кнопку «R», а бумажку сжег. Шучу, выбросил в сугроб. Очень хотелось поделится своей радостью с кем-нибудь… и я не заметил, как оказался у ворот дома, в котором еще несколько дней назад я жил вместе с Ириной. Через щели забора пробивался теплый желтый свет окон, над кирпичной трубой клубился дымок, а я сидел, под мягкое шуршание японского двигателя, бездумно глядя на приборную доску, не имея сил ни войти в дом, ни уехать в свое неуютное казенное пристанище, где меня ждало, любящее меня, мохнатое существо. Сбоку, за стеклом хлопнула калитка, я испуганно оглянулся и утонул в огромных, полных боли, глазах Ирины, как будто писаных с какой-то иконы. Я не смог нажать на педаль газа, спасаясь бегством от этой женщины, покорно заглушил двигатель и закрыв машину, двинулся к калитке, боясь поднять глаза. |