Книга Опасные манипуляции 2, страница 109 – Роман Путилов

— Ты дурак потому, что вместо десятирублевого штрафа принял взятку в размере пятидесяти рублей. Какой идиот будет давать взятку в десять раз больше, чем он мог заплатить тебе официально, хотя обычно платят половину. Тебе бы дали в лучшем случае пятерку. А теперь сиди и думай, что жадность — это плохо. — сказал я и лег спать.

Наверное, эта мысль настолько поразила рыцаря полосатой палочки, что он тоже замолчал, и в камере до утра царила благословенная тишина.

Следующее утро было недобрым. Меня никто не вызывал, время до окончания моего трехсуточного задержания тянулась, как густая патока, медленно и безнадежно. Наконец, когда казалось бы, все сроки уже прошли, меня вновь вызвали в «допросную». Следователь, не меняя каменного выражения лица, метнул передо мной пачку документов:

— Читайте, расписывайтесь, ставьте сегодняшнее число.

Когда человека освобождают по истечению срока задержания, ему обычно дают на подпись один документ, а тут целая кипа. Наверное, все таки, меня арестовали и сегодня повезут в тюрьму. Очень жаль, что моя афера не удалась.

Я взял ручку, притянул к себе бумаги, начал расписываться, но понял, что документы какие-то другие:

— Это что, гражданин следователь?

— Вы что, первый год работаете? Это постановление о признании вас потерпевшим, это о признании гражданским истцом, это направление на судмедэкспертизу для установления степени причиненных вам телесных повреждений, а это расписка в получении служебного удостоверения, похищенного у вас ранее. Расписывайтесь быстрее, мне некогда.

— Вы меня что — выпускаете?

— Нет, с милицейским удостоверением будете в камере сидеть! Давайте, расписывайтесь и пойдем отсюда. Да, и еще, одно. От имени прокуратуры я приношу вам официальные извинения за необоснованное задержание. Теперь все, можете идти.

Как я добрался домой, я не особо помню, очнулся только на входе в общежитие, куда меня пыталась не пустить комендант. Пришлось приподнять ее и перенести в сторонку. Сначала женщина была возмущена моей наглостью, но потом мы оба вошли во вкус этого процесса. Мне кажется, что эту суровую женщину давно не таскали на руках, да и мне давно не поручали перенести на другое место упругое женское тело.

Тут я вспомнил, что меня бросила любимая женщина и резко завершив игрища с комендантом, в расстроенных чувствах, пополз на свой этаж. Следующий день прошел в беготне, оформлении различных документов и прочих актов. Помня, как утром комендант мстительно крикнула мне в спину, что меня сегодня придут выселять, я бегал как наскипидаренный, и успел совершить маленькое чудо — уже вечером я представлялся своему новому начальнику.

Блондинистый майор с безумными глазами схватил мои бумаги, просматривая их со скоростью пулемета, затем быстро стал их визировать.

— Так, Николай, завтра выходишь к половине девятого в…

— Товарищ майор, я вообще-то еще на «больничном» и мне завтра на судмедэкспертизу надо…

Начальник с досадой отбросил ручку:

— Ты что, больной? Сачковать все время собрался?

— Я не больной, я раненный и вообще, вчера из ИВС выпущенный.

Майор упал лицом на стол, обхватив лицо ладонями, и забился в конвульсиях, секунд через пять оторвался от стола и посмотрел на меня абсолютно спокойными глазами:

— Короче, больной, послезавтра выходишь на работу в половине девятого утра, вот по этому адресу. Через неделю осмотришься и будешь на дежурства ходить. Если ты хитропопый, то лучше сразу уволься или застрелись, у нас выживаемость «сачков» очень низкая. А теперь свободен. И да, добро пожаловать.