Книга Опасные манипуляции 2, страница 3 – Роман Путилов

— Опухоль?

— Ну да, у него же рак был…

— А как узнали, что он умер?

— Так Иван последнюю неделю здесь жил, пару раз к нам заходил, рассказывал, что отец совсем плох. Все время трезвый, одет прилично. А вчера Аркадию совсем плохо стало, «Скорая» приехала, а он уже умер.

— Скажите, а участковый где сидит, может быть, он подскажет, куда мне теперь собаку девать?

— Опорный пункт участкового через дом отсюда. А насчет собаки, девушка, он вряд ли вам поможет. Ивану ведь собака не нужна, он ее когда на прогулке потерял, даже не искал.

— Спасибо вам большое. — я попрощалась с соседями и потянула за собой пса, который явно не хотел уходить из родного подъезда.

Согласно объявлению на входе, участковый инспектор милиции вел прием в опорном пункте до десяти часов вечера. Когда я вошла в казенное помещение, оказалась в просторной приемной, в которой на жестких лавках сидело шесть женщин старшего пенсионного возраста, сжимающие в руках исписанные неровным почерком листочки разнообразного формата. При нашем появлении повисла тишина, которая сменилась криком стаи голодных чаек. Очередь единым порывом выплеснули на нас с собакой весь накопившийся у них негатив, всю усталость и беспросветность своей жизни. Я даже растерялась на мгновение. Арес, решив успокоить присутствующих, громко гавкнул, но добился он ровно противоположного. Гвалт усилился еще сильней. На шум из кабинета выскочил молодой худенький милиционер с лицом подростка. Если бы не серый китель, я бы подумала, что мальчишке лет шестнадцать. Он, быстро сориентировавшись, басовито рявкнул:

— А ну, все замолчали, а то прием на завтра перенесу.

Бабушки, очевидно, были опытные, потому, что замолкли, как рубильник кто-то выключил.

— Девушка, вы бы еще бегемота привели. Я вас с животным принимать не буду.

— Товарищ участковый, собака имеет непосредственное значение к делу, по которому я пришла.

Участковый на мгновение задумался:

— Хорошо, раз ваша собака так всех тут пугает, зайдете первой, как посетителя отпущу.

Какая-то пенсионерка, очевидно, самая нервная, что-то произнесла протестующее, но замолчала после косого взгляда милиционера.

Я вошла в кабинет ровно через пять минут. Боюсь, если бы я просидела в приемной еще немного, меня с Аресом сожгли ненавидящие взгляды ветеранов, даже мой амулет, нагревающийся от присутствия нечисти, стал немного обжигать кожу. Конечно, я могла бы войти в доверие к люто ненавидящим меня женщинам, завести беседу на интересную им тему, рассказать какую-нибудь леденящую душу историю, но сил не было ни на что.

Когда я и пес тяжело уселись напротив милиционера, он, сардонически усмехаясь, предложил рассказать, к какому делу имеет отношение присутствующая здесь собака.

— Вы вчера выезжали по адресу… по поводу смерти пожилого мужчины, Аркадия Николаевича Старыгина.

— Ну да, было такое, а при чем тут…

— Это его собака, я ее нашла сегодня на улице. Я хотела бы узнать адрес сына покойного, чтобы отвести собаку к нему.

— Девушка, даже если это собака усопшего, я не имею права давать адреса граждан непонятно кому.

— Хорошо, не давайте. Тогда я иду сейчас в райотдел, там же есть кто-то из начальства, отдаю собаку ему, так как участковый отказался дать адрес законного владельца.

— Какого владельца, зачем собаку в отдел?