Книга Опасные манипуляции 3, страница 52 – Роман Путилов

— Частника поймал, белые «жигули», «копейка» кажется.

— Регистрационный номер запомнили?

— Нет конечно.

— Приметы водителя?

— Дед какой-то, седой. Одет во все темное.

— Ладно, проверим. Вы сделали предупредительный выстрел?

— Нет, не делал.

— Не делали…. Вот здесь, под этим ответом распишитесь.

Я расписался под строчкой, где был изложен мой ответ, что я начал стрелять без предупреждения и снова сел, уткнувшись лицом в пол, пытаясь не показать охвативших меня нехороших предчувствий. Следствие явно имело обвинительный уклон.

— Вы представились, что вы сотрудник милиции, предупредили криком о применении оружия?

— Нет, я не представлялся, не предупреждал о применении оружия. Служебное удостоверение я, кстати, тоже не предъявлял.

— Хорошо, так и запишем. Распишитесь под ответом.

На этот раз следователь, излагая мой ответ допустил маленькую вольность, добавив от себя, что я осознаю, что нарушил правила применения оружия.

Вздохнув, я начал писать комментарий, что мой ответ был изложен неточно, и я не осознаю нарушения мной никаких правил. Первой реакцией следователя было желание вырвать у меня протокол допроса, но служивый сдержался, лишь изредка кривил уголок рта.

— Гражданин Жемчужный, вы где проживаете?

— Прописан в общежитии, как и указал, а живу где придется. У знакомых обычно, летом на даче у родителей. У девушек знакомых. Бывает, в кабинете живу. Неприкаян я, в общем. А что, с обыском ко мне собираетесь? Так, я уже все спрятал.

— Скажите, а зачем вы проникли на территорию складского хозяйства.

— Отвечаю — я не знал, что это территория складского хозяйства, и я не проникал, а прошел через дырку в заборе, можно сказать, по натоптанной тропинке.

— Вы по сути отвечайте, с какой целью оказались на территории склада!

— Отвечаю. В темное время суток услышал звуки ссоры в глухом, неосвещенном месте. Один голос был женский. Отсутствие освещения за забором давало мне основание полагать, что это ссорятся не работники склада. Наука виктимология учит нас, что в темном, заброшенном месте, женщина из участника ссоры легко переходит в разряд жертв. Что бы ничего такого не случилось, я прошел по тропинке на склады…

— Преступление пресекли?

— Нет, не успел.

— Почему? Вы же там, судя по следам, стояли некоторое время.

— Я стоял, пока они просто ссорились. Когда раздались выстрелы, я сразу вмешался.

— Но потерпевшая уже была убита?

— Да.

— Расписывайтесь, Жемчужный. Пока свободны.

Раскачиваясь на обветшалых рельсах в такт со старым вагоном, весь длинный путь до моего, забытого Богом, милицейского отделения, периодически стукаясь виском о прохладное остекление трамвая, я пытался загасить в горящем мозгу накатывающие валы подступающей паники, которая не давала мне трезво оценить ситуацию. Весь вопрос был в том, что это — антипатия ко мне индивидуального следователя прокуратуры или осознанная позиция надзирающего ведомства. Если это инициатива следователя, то шансы выйти сухим из воды у меня хорошие. А вот все порешали на верху, то мои тысяча аргументов будет гласом вопиющего. У нас не «Семнадцать мгновений весны», а сказки пострашнее. Если решили, что тебе надо «присесть», то твои рассказы о чемодане, которые ты помогал вынести из развален никакого папашу Мюллера не растрогают. Так ничего не придумав я ввалился в свой кабинет, чтобы тут же наткнуться на протянутую мне телефонную трубку.