Книга Держиморда, страница 48 – Роман Путилов

Студент покраснел, стволы, медленно и недружно, поднялись вверх.

— Что здесь происходит? — хмурясь, повторил «передовой рабочиий».

— Вот этот вот про моряков гадости рассказывал, что они все грабят и убивают всех! — гаденыш- гимназист, из-за плеч, сурово смотрящих на меня солдат и одного матроса, что подпираемый плечами соседей, нетвердо стоял в заднем ряду и что-то силился сказать.

— Вот неправильно все-таки при царе воспитывают учащуюся молодежь. Глядите на него, а еще гимназист. Сначала он в носу пальцем ковыряет, а потом в революционную общественность своим сопливым пальцем тычет. А из-за чего товарищи? Потому что мамзеля, которая с ним гуляла, познакомившись со мной, этого сопляка бросила. Правильно я говорю, гимназер?

— Ты все врешь, врешь! — заорал, внезапно покрасневший, учащийся: — Лиза просто домой пошла, у нее батюшка строгий! Да я тебя сейчас…

Пока гимназист тянул из кармана шинели огромного монстра, с двумя стволами и гигантским барабаном, чуть ли не на два десятка патрон, я успел сделать шаг вперед, заехать парню кулаком, а потом и локтем по лицу, и забрать из руки это подобие револьвера.

— Что за хрень, ты где это взял?

— Револьвер Ляфуше, в Арсенале раздавали… — заныл гимназист, размазывая кровь, тонкой струйкой потекшей из носа: — Отдайте!

— Сами разбирайтесь со своими кадрами! — я сунул револьвер рукоятью вперед «передовому рабочему»: — Так я пойду?

Тот принял револьвер, растерянно кивнул. Я сгреб в прилавка бумажный сверток крафтовой бумаги, с кокетливым бантиком сверху, куда аптекарь успел упаковать мои покупки, шагнул к выходу, но выйти из ставшей токсичной аптеки не успел.

— Стой! — гаркнули за спиной и меня зажали несколько человек в серых шинелях.

— Что-то еще товарищ?

«Передовой рабочий», видимо, собрался с мыслями, и смотрел на меня сурово:

— Ты вообще кто таков будешь…гражданин?

— Я Котов Петр Степанович, каманданте революсьон милисиано репаблик оф Мексикано.

— Кто???

— Перевожу для непонятливых — я Котов Петр Степанович, капитан революционной милиции Мексиканской республики.

— Чаво?

— Не чаво, а капитан революционной милиции, приехал из Мексики, помогать дружественному российскому народу делать революцию.

— Что за Мексика? Что за милиция?

— У нас, товарищи, в Центральной Америке уже двадцать лет революционная война идет. И революционная власть с одна тысяча двенадцатого года установилась, почти по всей стране. А я приехал к вам, чтобы помочь вашей юной революции, не наделать ошибок, через которые, с кровью и болью, уже прошли мы.

— А документы у вас есть?

— Вы в испанском языке сильны? Уважаю.

Товарищ, любитель документов, смущенно спрятался в задние ряды, видимо, я его перехвалил.

— Я не знаю, кто ты, но больно ты подозрителен. — снова взял слово усатый «рабочий»: — Придется с нами пройти, потому как ты заарестованный. Прошу, будь ласка, винтовку сдать, пока мы тебя не огорчили.

— Да, как скажешь, дорогой товарищ, только вот лекарства свои заберу, тем более, что я за них честно заплатил.

Усатый согласно кивнул, я сделал шаг к прилавку, откинул в сторону доску и открыл калитку, потом шагнул к застывшему в ступоре аптекарю, сунув сверток с антисептиком и перевязочным материалом за пазуху, а через мгновение я оказался за спиной аптекаря, осторожно наблюдая за, так ничего и не понявшими, революционерами из-за напомаженной головы фармацевта, а справа — слева от его тушки, обнимая мой живой щит, торчали два ствола моих пистолетов.