Книга Держиморда, страница 49 – Роман Путилов

— Никто не двигается, не то стреляю, а потом брошу бомбу.

Первым сообразил аптекарь:

— Не стреляйте товарищи, у него правда бомба есть, я видел. Начнете стрелять, она детонирует.

— Не было у него никакой бомбы! — вылез со своим мнением противный гимназист.

— Была, ты позже пришел и не видел! — сорвался на визг умный провизор, отчетливо понимающий, что при первом же выстреле, он пострадает обязательно, и не факт, что винтовочный шомпол ему поможет.

— Сдай пистолеты и арестуйся, все равно ты не уйдешь! — начал уговаривать меня главный.

Какой дурак. Во-первых, я сплю в искусственной коме и мне по фигу на десяток вооруженных противников, а во- вторых я уже умер, а вторая смерть во сне будет означать пробуждение, только и всего.

— Ты усатый! Как тебя зовут?

— Степан Пахомович, я член ревкома…

— Да мне по фигу, чего ты член…Если бы я начал стрелять, то, прежде чем вы успеете свои винтовки поднять и затворы передернуть, я четверых из вас положу и тебя, как командира, в первую очередь. А потом знаешь, что будет?

— Что?

— А потом, еще живые из вас начнут пулять в несчастного аптекаря, и не факт, что хоть одна пуля до меня достанет, а я тем временем, подстрелю еще троих, а оставшиеся в живых побегут из аптеки. Но это будет, если бомба, что на мне, не детонирует, потому что в этом случае мы умрем все…Эй ты, с чирьем под глазом, не поднимай ружье, не надо. Так вот, Степан, знаешь почему я не стреляю?

— Почему?

— Потому что я вам товарищ, а не какой-то буржуй, как этот гимназер, что из ревности готов честного иностранного революционера оболгать. Тебя, Степан, где завтра найти можно?

— Зачем еще меня искать? — не на шутку встревожился член ревкома.

— Да не бойся, домой я к тебе не приду, хотя мог бы, был бы врагом. Завтра в Таврический в час пополудни я собирался зайти. Тебя там, где найти можно?

— В двадцать восьмой комнате. — нехотя процедил Степан.

— Правильно, Пахомыч. На хрен нужен нам этот дурак с бомбой. Я конечно жертвою пасть за дело революции готов, но не от рук товарища, хоть он и кажется тебе подозрительной личностью, но это дело ваше, начальственное. — один солдат подхватил винтовку на плечо и потопал к выходу из аптеки.

— Давай, Пилюлькин, выводи меня через черный ход! — зашептал я аптекарю в ухо и потащил его за тяжелые стеллажи, в подсобные помещения аптеки.

На мое счастье, в дверях отделяющих торговый зал от подсобок, из замочной скважины торчала головка ключа. Я оттолкнул от себя, уже не нужного, заложника, и запер дверь на три оборото, отделяя себя от преследователей. Последнее, что я слышал, когда отодвигал засов двери, ведущей из аптеки на двор, был крик фармацевта:

— Товарищи, не стреляйте, он уже ушел.

Мудрить особо я не стал, через соседний двор вышел на Невский, полюбовался, как у дверей аптеки, яростно жестикулируя, ищут виноватого мои недавние визави и пошел в сторону вокзала, на склады купца Пыжикова.

А в складском хозяйстве господина Пыжикова было нехорошо. Открыл мне пожилой дядек, выглядевший испуганно. Собака, даром, что на последнем издыхании, пребывала в состоянии обреченной ярости, как будто ее только что, долго и с выдумкой, били с безопасного расстояния. А возле сбитого набок пальто, недалеко от печки, на полу были видна пара бесформенных, влажных следов.