Книга До основанья, а затем…, страница 104 – Роман Путилов

— Сударь. — я приблизился к невысокому, чернявому парню, одетому в поношенное студенческое пальто черного цвета: — Не хотите ли прославится?

— Э… — парень попытался вырваться, но путь ему перекрыл сопровождавший меня Богунов Никифор, высокий и крепкий солдат, с рыжей бородой лопатой и забинтованной рукой, висящей на перевязи, предававшей ему героический вид.

— Так я не слышу ответа, юноша? — я отступил на шаг от замершего репортера, ибо никем иным этот юноша, строчащий что-то на обрывке бумажного листа, химическим карандашом, сидящий на подоконнике возле входа в редакцию газеты, быть не мог: — Или мне поискать настоящего репортера?

— Я настоящий! Меня печатают! — молодой человек сначала покраснел от злости, а потом от стыда, очевидно с публикациями было не очень.

— Позвольте полюбопытствовать? — я бесцеремонно ухватился за лист с недописанным опусом: — «Скачки в Петрограде»? Что за дрянь вы пишете? Мне кажется, что вы уже давно переросли этой уровень…

— Но мне поручили!

— Молодой человек, хотите эксклюзивный материал по событию, от которого половина столицы на ушах стоит?

— Что? — бывший студент выпучил на меня глаза: — Что вы сказали?

— Я говорю — хотите получить доступ к материалам исключительно важности?

— … — Молодой человек молча кивал головой, но потом осторожность и рассудительность взяла верх: — а почему я и кто вы?

— Давайте отойдем в более спокойное место… — я мотнул головой в сторону приоткрытой двери редакции, откуда доносился гул множества голосов: — Я, к примеру, проголодался, а вы?

— Я сегодня несколько поиздержался… — судя по голодному взгляду молодого человека, поиздержался он не только сегодня.

— Никифор, пообедать не желаешь? — я перевел взгляд на, молча стоящего, солдата.

— Так, мы, ваше благородие, завсегда за… — боец повел широкими плечами и болезненно сморщился (раны под повязкой не было, но, как лицо, раненное в окопах под Ригой, Богунов умело играл свою роль.

— Ну так что, господин….

— Глеб Неистовый… — молодой человек опять покраснел.

— Вы с нами, господин журналист? — я изобразил приглашающий жест в сторону спуска на улицу: — Прошу вас показать дорогу в приличное заведение, где можно сытно пообедать за разумные деньги. Я угощаю.

Трактир через два дома от здания редакции порадовал горячей селянкой, странным блюдом под названием ерундопель, представляющей собой винегрет с рыбой.

Закончив поглощать котлету из судака с парой вареных картофелин (в Санкт-Петербурге с продовольствием было все также напряженно), господин Неистовый изобразил готовность слушать.

— Позвольте представится — Котов Петр Степанович, начальник милиции Адмиралтейской части. А этот господин — я кивнул на Никифора, молча поглощавшего студень с хреном: — мой подчиненный, милиционер первого разряда Богунов. Пару дней назад он находился на побывке по ранению у своей кумы в поселке Графской, где стал очевидцем известных вам событий…

Глядя на недоуменное лицо господина репортера, я понял, что не все жители столицы империи прониклись важностью исчезновения Ильича и роли этого происшествия в мировой истории.

— Ну, молодой человек, стыдно зацикливаться на скачках, когда социал-демократы третий день войска по всему городу гоняют и чуть ли не войну чухонскому княжеству объявили… Ну, так слушайте и не говорите, что не слышали…