Книга До основанья, а затем…, страница 42 – Роман Путилов

— Серафима Карповна, что у вас произошло?

— Вы, о чем, Петр Степанович?

— … — я не успел произнести аргументы, доказывающие, что у хозяйки дома какие-то проблемы, когда в дверь опять кто-то зазвонил.

Тетка вздрогнула, после чего криво улыбнувшись мне, сказала, что вернется через пару минут и вышла из гостиной, плотно прикрыв дверь за собой. Раздались чьи-то шаги и в гостиную вышла дочь Пыжикова — Аня. За те две недели, что мы не виделись, шестнадцатилетняя девица подурнела и стала похожа на женщину без возраста. Аня куталась в абсолютно старушечью шаль серого цвета, была одета в какой-то балахон, вызывающий ассоциацию со словом «пыльный». Я был поражен изменениям, случившимся с девушкой за несколько дней, что мы не виделись. Даже, лежа связанной на ящиках на отцовском складе, будучи похищенной бандитами, Аня выглядела бодрее.

— Здравствуйте, Анна Ефремовна. — я встал из-за стола и коротко поклонился.

— Ах! — только сейчас заметив, что за толом в пустой гостиной кто-то сидит, девушка испуганно вскрикнула, но потом, узнав меня, шагнула в мою сторону:

— Ах, Петр, это вы?

— Да, Анна Ефремовна, случайно узнал о вашем затруднительном положении и прибыл узнать, могу ли я чем то помочь…

— Вы как рыцарь на белом коне, уже не в первый раз врываетесь в ряды врагов, чтобы спасти меня!

— Ну я приехал на кобыле по кличке Звездочка, но я ей передам, что сегодня она была белым конем. — я улыбнулся: — И где ряды врагов? Что-то сегодня я их не вижу.

— Так вот же они, ужасно кричат в коридоре! — девочка раскрасневшись, глядела не меня с непонятной надеждой.

Я, испугавшись, что у дочери купца после смерти отца стала прискорбна разумом, осторожно пошел к двери, откуда приглушенно доносился невнятное бубнение нескольких человек.

Толстые, плотно прилегающие двери, оббитые снизу войлоком, сыграли со мной злую шутку. Как только дверь приоткрылась, я вынужден был признать, что в прихожей действительно кричали.

Серафиму Карповну обступило несколько развязных молодых людей, один из которых тыкал пожилой женщине в лицо какой-то бумагой, а двое остальных, по-хозяйски, осматривали обстановку прихожей, один даже, подойдя к вешалке, с видом знатока щупал рукав моей кожаной куртки. В дверном проеме были видны несколько фигур здоровых мужиков, терпеливо стоящих на лестнице.

— Вас, любезная предупреждали, о необходимости съехать с квартиры? Предупреждали. Мы время вам дали, но вы не вняли. Мы ломовиков наняли, расходы понесли, поэтому в любом случае сейчас мебель вывезем и квартиру опечатаем. — при этом, тип, выглядящий как типичный судебный сутяга, тыкал тетке купца листом бумаги прямо в лицо, а Серафима Карповна только горестно охала и, казалось, сейчас рухнет на пол без сознания.

— И что здесь происходит? — я подошел поближе и, улучив момент, выхватил из руки молодого человека документ, которым он так старательно тыкал пожилой тетке в лицо.

Документ, назывался выпиской из генеральной книги старшего нотариуса Санкт-Петербургского окружного суда, о том, что двадцать шестого февраля сего года был утвержден крепостной акт продажи купцом Пыжиковым Ефремом Автандиловичем, принадлежащих ему двух квартир за двенадцать тысяч рублей.

— Но-но, потише, господин хороший! — молодой человек попытался вырвать у меня бумагу, но я ему не дал, выставив перед собой вторую руку.