Книга До основанья, а затем…, страница 41 – Роман Путилов

— Мне Мирон, твоя бумага неинтересна. Я, как начальник местной народной милиции имею право в любое место заходить. Видишь, что у меня есть? — я достал из бумажника самолично выписанное удостоверение с фотографией и бессрочный пропуск из числа тех, что я позаимствовал со стола комиссара Временного правительства по городу Санкт-Петербургу, с короткой, но емкой надписью «Пускать везде»: — А если вы, со своим Швондером будете мне в этом деле препятствовать, то будете вместе в камере сидеть за осуществления препятствия правосудию.

Мирон горячо уверил меня, что он в гробу видел выкреста Швондера, но, если мне надо прямо сейчас пройти на территорию жилищного товарищества, то он меня настоятельно просит дать ему по морде, чтобы кровь во все стороны, так как все эти бумаги — это дела барские, но без места он остаться не хочет.

— А кто из родственников Ефрема Автандиловича сейчас дома?

— Так Мария Андреевна со своим присяжным поверенным в квартире находятся, покупателей ждут, а Анну Ефремовну после похорон хозяйка к тетке на квартиру отправила, сказала, что у нее приличный дом, и развратным девкам, которые, того и гляди, в подоле, чего доброго, принести могут, тут не место…

— Погоди Мирон, какой присяжный поверенный и каких покупателей?

— Так Мария Андреевна сейчас квартиру эту продает, а присяжный поверенный уже дней десять у нее безвылазно находится, вдруг покупатели приедут в неурочное время, а без судейского продавать квартиру никак нельзя, обмануть вдову могут нечестные люди.

— Понятно, Мирон, давай, не болей. На требе три рубля на поправку здоровья.

Не слушая счастливое блеянье дворника за спиной, я двинулся в сторону квартиры, где иждивением покойного купца проживала его тетка — Серафима Карповна Поветкина.

Дом тетки был попроще или местный дворник был на каком ни будь профсоюзном собрании работников бытового обслуживания, но я беспрепятственно дошел до дверей нежной мне квартиры и начал крутить ручку механического звонка. Через пару минут за дверью раздалось осторожное шуршание, после чего пожилая женщина еле слышно спросила:

— К кому вы пришли?

— Серафима Карповна, здравствуйте. Это Котов Петр Степанович, знакомец Ефрема Автандиловича.

— Вы один?

— Конечно один.

За дверным полотном залязгали многочисленные запоры, наконец дверь чуть-чуть приоткрылась и в узкую щель выглянул настороженный глаз пожилой женщины. Убедившись, что стою на лестничной площадке действительно один, тетка купца распахнула дверь во всю ширь, на ее лице появилось выражение искренней радости.

— Проходите скорее, Петр Степанович, а то на лестнице студено. Вешайте свою куртку сюда, а то горничную я рассчитала, а у меня руки болят, не могу у вас одежду принять. Дождавшись, когда я разденусь, меня пригласили проходить в гостиную, после чего тетка убежала по хозяйственным делам, обещая напоить меня чаем.

В квартире было довольно-таки прохладно и тихо. Серафима Карповна появилась минут через десять, принеся на подносе кружки, какие-то вазочки и металлический чайник, после чего начала суетится возле меня, предлагая попробовать какие-то хитро сваренные варенья по семейным рецептам. Судя по радушию хозяйки, подписчицей газеты «Копейка» она не являлась.

Дождавшись, когда пожилая женщина сядет напротив меня, попробовав и похвалив варенье из каждой розетки, я приступил к делу.