Книга До основанья, а затем…, страница 96 – Роман Путилов

На следующий день газеты продолжили публиковать статьи о засилии в столице хулиганов и неспособности властей справится с этой проблемой. Обошлась мне эта информационная компания в весьма скромную цену — рекламные объявления на последних страницах бульварных листов обходились гораздо дороже, но дело того стоило — пора было выходить из безвестности. Оставалось только определится, к кому из сильных мира сего стоит присоединится, чтобы успеть предотвратить кровавую вакханалию гражданской войны и бесправия, последующих после третьей русской революции.

А на следующий день меня подняли, как куклу одели в новенькую форму и привезли в большой храм Михаила Архангела, расположенный на Воскресенской площади, в самом конце Торговой улицы. Честно говоря, сам обряд венчания я помнил плохо, сил не было, рука, кое как удерживала свечу. Но таинство отстоял до конца, когда вели — шел, когда спрашивали отвечал. Свадьба была скромная, только самые близкие — мои заместители, посаженные родители, рыдающая тетка невесты — Серафима Карповна, какие-то, внезапно появившиеся родственники со стороны Пыжиковых, коим срочно требовалось обсудить со мной какие-то важные вопросы. Родственников послал…веселится, назначив встречу через три дня. С молодой женой ночь провел абсолютно невинно, объяснив ей, что сегодня я ни петь, ни свистеть, а вот завтра…

Двумя днями позже.

Я лежал с открытыми глазами и смотрел на черное небо. Рядом тихонечко сопела молодая жена, а за окном посвистывал весенний ветерок, дующий со стороны Большой Невы.

Пока я занимался делами службы, женская часть моей семьи, в лице Анны Ефремовны Котовой, в девичестве Пыжиковой, вместе со своей теткой сдали внаем принадлежащие им две квартиры, а взамен сняли шестикомнатную квартиры в доходном доме по адресу Тюремный переулок дом один. Это конечно шутка, в обществе озвучивали адрес Набережная мойки дом сто четыре, но из песни слов не выкинешь — к Тюремному переулку здание тоже относилось. В доме жило очень приличное общество, профессура и родственники придворных чинов императорского двора, квартиры состояли из двенадцати-тринадцати комнат. Так что наша шестикомнатная квартира была каким-то жалким недоразумением. В квартиру первый раз я попал сразу после свадьбы. Как мне объяснили, приличная семья не может проживать в служебном кабинете, да еще и в одном помещении с собакой. Мои робкие вопросы о стоимости всей этой роскоши были пресечены в зародыше. Аня, мило улыбаясь, сообщила мне, что все это относится к домашнему хозяйству, о котором мне не стоит беспокоится. Если же потребуется моя помощь, то ко мне сразу же обратятся.

В квартиру, кроме тетки и меня с женой заселилась кухарка, женщина лет тридцати, бездетная вдова откуда-то из-под Пскова, отзывавшаяся на имя Акулина.

Так что, уже три дна, как по утрам мне приходилось пить чай в столовой, а также обедать и ужинать дома, благо, что во службы мне было идти двести пятьдесят метров, а если перепрыгнуть невысокий заборчик, то и всего сто двадцать.

И вот я, семейный человек, лежу среди ночи, под теплым одеялом, на свежем белье и понимаю, что если я в ближайшие четыре месяца не изменю кардинально ситуацию, то потом что-то будет очень сложно изменить. А значит, что все покатится по привычной, исторически обусловленной колее. В июне начнется наступление Русской армии, начатое по требованию Керенского, в угоду давящей на Временное правительство Антанты. Десятки тысяч солдат и офицеров из наиболее боеспособных подразделений, цементирующих армию, погибнут, и процесс разложения вооруженных сил примет необратимый характер.