Книга До основанья, а затем…, страница 97 – Роман Путилов

Следовательно, господина Керенского надо убирать, этот персонаж, ради укрепления своей лично власти окончательно развалит страну. Проблема была в том, что отсутствовал другой харизматичный лидер, способный повести за собой. Господи, хоть Иудушку Троцкого бери под контроль и толкай на верх. Но вряд ли я его удержу, а с учетом его идей о мировой революции, трудовых армиях и децимациях в качестве дисциплинарного взыскания… Меня передернула так сильно, что забормотала во сне потревоженная жена.

Нет, среди большевиков кандидатов на роль спасителя нации я не вижу, остаются только меньшевики и эсеры, вот только кто из них? С военными такие же сложности. Обласканный царской властью генерал от кавалерии в ближайшее время будет назначен главнокомандующим, но с поставленной перед ним задачей не справиться. Несмотря на троекратное превосходство в живой силе, Юго-Западный фронт, а за ним и все другие фронты, развить наступление не смогут. В результате армия или останется на тех же позициях, или будет вынуждена отходить в тех местах, куда германцы перебросят подкрепления с Западного фронта, облегчая положение измотанных союзников из Антанты.

Генералы не понимают настроение основной массы войск и состояния воинской дисциплины, до них не доходит, что самое лучшее, что можно сейчас сделать — это удерживать линию фронта, закапываясь в землю, постепенно приводя солдат в чувства мерами, которые, слишком поздно начнет применять Лавр Григорьевич Корнилов. Поставить на генерала? Это тоже не вариант. Во всяком случае пока. Генерал слишком порывист и абсолютно неуправляем. В любом случае это сейчас не главное. Главное вывести из игры основных, по моему мнению, большевиков — Ленина и Троцкого, избавить столицу от сотен тысяч солдат запасных полков, которые здесь абсолютно не нужны, но крайне необходимы на фронте. Особенно «токсичным» являлся пресловутый первый пулеметный полк, численностью с дивизию полного состава, с которого начались февральские выступления, а в летом начнутся июльские события. Обиднее всего, что государство сейчас не имеет сил справится с солдатской вольницей и выпнуть оборзевших в край рядовых из столицы в окопы. Как бы я не пыжился, сколько бы автоматов и кирас не наштамповала моя мастерская, с бесчисленной солдатской массой, не желающей покидать теплые казармы и относительно сытое существование, справится не удастся.

Моя группа из десяти человек, что готовилась к ликвидации Владимира Ильича, была подготовлена и замотивирована. Вопрос с «изъятием вождя мирового пролетариата» передо мной больше не стоял — негде было содержать «дедушку Ленина». Мне хватило хлопот с баржей, в которой я собрал всех выживших рощинских — содержать их до бесконечности было нельзя, выпускать тоже — молодые люди были абсолютно антисоциальны, практически все запятнали себя в совершении тяжких преступлений, ценной считали только свою жизнь. Самое смешное, но в темном трюме баржи эти ребята вели себя практически безукоризненно, очевидно, что плеск холодных невских волн под ухом и воспоминания, как их извлекали из простреленного пулями трамвайного вагона, заставляли все время помнить о бренности человеческого существования. Следствие по их деятельности шло не шатко, не валко, да я особо и не торопил, так как не знал, куда их отправлять после его окончании. Мировой судья на моем участке, подкрепленный ежедневно выставляемым караулом, вполне себе работал, но выносил свои решения и приговоры в рамках уголовного уложения, то есть, максимум до года содержания в тюрьме.