Книга От революционного восторга к…, страница 103 – Роман Путилов

Вопрошаемый несколько секунд смотрел на поручика, как будто не понимая, где он находится и чего от него требует назойливый офицер, но потом в его глазах промелькнула мысль, он изогнулся, чтобы прочитать бумагу, которую держал офицер, после чего, бросив свою, чудовищной толщины папку, поманил нас за собой: — Пойдемте, господа, за мной.

В комнате, куда нас привели, в противовес первой, присутствовали одни офицеры. Щеголеватый поручик с доброй улыбкой бывшего жандарма, которые бывшими не бывают, принял от авиатора бумагу и стал читать вслух.

— Гхм, освободить и передать… немедленно. Командир двенадцатого корпуса генерал –лейтенант Черемисов В. А. Прошу прощения, господа. Но данное распоряжение я выполнить не могу, при всем моем желании и чрезвычайном почтении к командиру корпуса.

— Позвольте узнать почему? — глаза летчика сузились.

— Видите ли, в связи с многочисленными случаями проявлений трусости, оставления боевых порядков и дезертирства, принято решение о ужесточении уголовного преследования за тягчайшие преступления, все, поименованные в этом списке особы были вчера приговорены, согласно свода военного уложения от 1869 года, статьи 137, 245, и 245−1, книги двадцать два, указанные лица приговорены к смертной казни путем повешения, которая впоследствии была заменена прохождением службы в штрафной роте сроком на три месяца. Так как приговор военно-революционного суда окончательный и обжалованию не подлежит, то указанные осужденные вчера вечером в составе маршевой полуроты направлены по месту прохождения службы. Если у вас все, господа, то прошу вас освободить помещение, у нас скоро судебное заседание.

Авиатор, еле сдерживаясь, схватил бумаги и попытался выйти, но я заступил ему дорогу:

— Одну минуту, командир. — я вынул бумаги из руки командира авиаотряда и

— Скажите, господин поручик, предъявленных вам документов достаточно, для освобождения осужденных?

— Вопрос интересный, господа… — судейский снова принял у меня бумагу с резолюцией и завертел ее, рассматривая со всех сторон: — С точки зрения обвинителя, я скажу, что этой бумаги совершенно недостаточно, а если вы спросите мое мнение, как у защитника подсудимых, то я с радостью заявляю, что данный документ совершенно достаточен для немедленного освобождения этих граждан.

— Еще одну секунду вашего драгоценного времени — где расквартирована штрафная рота?

— А на этот вопрос я вам ответить не смогу, господа. Наша компетенция заканчивается с момента вынесения приговора. Дальше уже начинается ответственность караула.

— Понятно, благодарю вас.

Выйдя из здания суда, где уже готовилось новое заседание — на скамье подсудимых сидело несколько бородатых солдат в шинелях и фуражках, под конвоем таких-же бородатых солдат, только с винтовками, с примкнутыми штыками, мы с летчиком двинулись в обратный путь — к зданию штаба, где квартировал комендант.

От коменданта авиатор вышел еще более злым.

— Что вам сказали, господин поручик?

— Алексей Петрович для вас, Петр Степанович, мы же вчера условились…

Надо же, а я не помню.

— Алексей Петрович, что случилось?

— Штрафная рота располагается в трех верстах от линии фронта, до которого, соответственно двадцать восемь верст. Мы сегодня уже не успеваем туда добраться, а завтра у нас общий вылет на бомбометание, то есть, в лучшем случае я смогу выделить на выезд за нашими людьми машину с офицером только послезавтра.