Книга От революционного восторга к…, страница 97 – Роман Путилов

Я говорил громко, с напором, перекрикивая стоны раненых: — Если ночью тихо подойдёте, пока эти сволочи траншей не нарыли и проволоку не натянули, уверен и австрийцев всех перебьете и пушки вражеские захватите…

Прапорщики переглянулись и, как молодые бойцовские петушки, бросились догонять прошедший батальон, что-то крича, гарцующему в середине колонны на вороном коне, штабс-капитану: — Господин капитан, господин капитан! Осмелимся доложить!

Батальон пошагал дальше, держа на плечах трофейные винтовки «Манлихер», после этого тронулись и мы, надеясь к вечеру куда-нибудь, добраться. Ближе к вечеру навстречу попалась уже большая воинская колонна, скорее всего к фронту шагал целый стрелковый полк. И хотя пехота шла не так бодро, как встреченные несколько часов назад, добровольцы из батальона смерти, но этой пехоты было гораздо больше, а позади неё, отстав примерно на полуверсты, катилась батарея трёх дюймовых пушек, прикрываемая казачьей полусотней.

В вечерних сумерках наш маленький обоз добрался до расположения штаба какой-то дивизии, при котором имелся полевой госпиталь, выделяющийся красными крестами в белом круге, намалеванными на крышах и брезентовых стенках больших палаток.

Подсобив подошедший санитарам выгрузить с телег, совсем ослабших от долгой тряски и жары, раненых, я собрал свою делегацию и примкнувших к нам «лётчиков», с которыми двинулся в сторону штаба, где надеялся получить информацию и хоть какой-то пропуск, чтобы покинуть расположение действующей армии.

Когда мы, соблюдая некое подобие строя, подошли к штабу, тоя сразу понял, что момент был выбран самый неудачный.

Внезапно часовые у входа в большой дом, где помещался штаб, взяли винтовки «на караул», многочисленные военные, что бестолково слонялись напротив здания, замерли я стали вразнобой отдавать честь, поражая меня разнообразием этого строевого приема — некоторые так заворачивали руку у обреза фуражки, что казалось затрещат и ломаются кости. На крыльцо повалила чуть меньшая толпа офицеров, что тоже стали, как обезьяны, прикладывать руки к фуражкам и трясти витыми аксельбантами.

— Отделение, кругом. — скомандовал я, но, народ был настолько потрясен этим обрядом массового отдания чести, что команду выполнили вразнобой, а один из «авиаторов» вообще ее пропустил, так и застыв на месте, с открытым ртом и ручным пулеметом на плече.

— Эй, кто такие?

Я сделал вид, что не услышал окрик и лад команду двигаться. Мы почти скрылись из виду, когда нас догнали два напыщенных типа с адъютантскими шнурами.

— Ты! — меня ухватили за локоть: — Кто таков?

Объяснить что-то словами было трудно, поэтому я показал командировочное удостоверение, подписанное мной от имени районного комитета партии «Справедливая Россия».

— Стойте здесь. — адъютант скорой рысью побежал в сторону штаба, второй же остался, преграждая нам путь к отступлению, скользя по нам настороженным взглядом и держа руку на кобуре нагана. Впрочем, через минуту к нам подошел военный патруль, солдаты смотрели настороженно, винтовки держали наперевес. Что происходит, я не понимал, но явно что-то нехорошее. От блестящей толпы у крыльца штаба отделились три фигуры офицеров. Впереди шагал давешний адъютант, за ним капитан и поручик.

Капитан, подойдя к нам представился: