Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 136 – Лео Перуц

Лейнитцер мгновенно понял свою ошибку и поспешил ее исправить.

— Собственно говоря, это вовсе не политическое дело, – заверил он Вальдштейна. – Возможно, мне еще нельзя об этом говорить, но я хочу заверить вас, что человек, которого надо извлечь из его дома и доставить в одно надежное место, не более причастен к дворцовой и государственной политике, чем вон те куры в огороде!

— Кого же это хотят извлечь из собственного дома и доставить в надежное место? – спросил Вальдштейн. – То, о чем вы сейчас толкуете, мне тоже вовсе не по душе!

— Существуют вещи, о которых, может быть, и неприятно говорить, но которые всякому очень идут на пользу, – воспротивился Лейнитцер. – Вот, к примеру, прикиньте: такого случая одним махом раздобыть пять-шесть сотен дукатов вам больше не представится за всю вашу жизнь…

«Шестьсот дукатов!» – потрясенно воскликнул про себя Вальдштейн. Он вмиг прикинул, что на такую сумму можно сформировать и вооружить эскадрон драгун. А будь у него эскадрон, он мог бы на свой страх и риск совершить разведывательный рейд в пограничные земли Турции и таким образом положить начало большой карьере и, учитывая богатство тамошних земель, немалому состоянию.

Но он ничем не выказал охватившего его возбуждения.

— Шестьсот дукатов, – заметил он, – не так уж и много за дело, перед началом которого, сдается мне, придется зажигать свечку дьяволу.

Когда Лейнитцер услышал эти слова, он понял, что Вальдштейн возьмется за дело, каким бы подлым его ни считал, и что сейчас нужно только договориться о сумме, которая будет ему причитаться.

— Вы считаете, что шестьсот дукатов мало? – возразил он. – Ну, иногда приходится довольствоваться хотя бы хорошим началом. А чтобы дьявол не смущал вас, скажу, что операция находится под высоким покровительством небесных сфер. В эти два дня Марс, ваша звезда, правит в доме Большой Медведицы, и потому у вас не может быть неудачи!

— Так дело должно быть завершено в два дня? – осведомился Вальдштейн. – А кто этот человек?

— Обо всем этом позже, – остановил его Лейнитцер, чрезвычайно довольный успехом. – А теперь я пойду к патрону, который ожидает меня с вестями.

Он заходил еще и во второй, и в третий раз. Во время последней встречи он уже без обиняков посвятил Вальдштейна во все детали плана…

— Патрон, – сказал он, прежде чем проститься, – хочет сегодня вечером лично переговорить с вами. А это, доложу я вам, честь, которой он удостаивает не всякого. Когда начнет темнеть, погуляйте немного перед вашим домом. За вами приедут. Но не удивляйтесь, если при этом будут соблюдены некоторые церемонии. Патрон никому не показывает своего лица и равным образом не хочет, чтобы кто-нибудь узнал его место жительства. Это одна из особенностей его характера.

Незадолго до сумерек Вальдштейн вышел из дому и стал прогуливаться под окнами. За час до того он узнал от Иоганна Кеплера, что в ночь операции отнюдь не Марс, но Венера царит в доме Большой Медведицы. Это обстоятельство растревожило его и отчасти лишило уверенности, но от дела отказываться было уже поздно.

Когда он уже начал уставать от томительного ожидания, вниз по улочке проехала карета. Перед домом она остановилась. Кучер соскочил с облучка и открыл дверцу. Его шляпа была низко надвинута на лоб, отчего лица почти не было видно.