Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 139 – Лео Перуц

— Но он уверял меня, – сказал Вальдштейн, – что пришел от вас и что вам угодно поговорить со мной о предприятии с глазу на глаз.

— О предприятии! – захохотала дама. – Вот еще новости! Ну же, мой капитан! Я не хочу хвалить вас в глаза, но посудите сами – могла ли я пригласить такого красивого и молодого офицера, как вы, для того, чтобы толковать о каком-то предприятии? Нет, капитан, кто так говорит, тот меня не знает. Боюсь, вы окончательно запутались в сети ошибок!

— Теперь и мне так кажется, – опечаленно заметил молодой Вальдштейн, чувствуя, что его шестьсот дукатов уплывают безвозвратно. – Но, в таком случае, не объясните ли вы мне, с какой целью заставили меня прибыть сюда?

— Можно подумать, ваш язык еще не забыл вкус молока кормилицы! – засмеялась из-под маски дама и вновь принялась виться вокруг гостя, как играющая кошка, поглядывая на Вальдштейна то с одной, то с другой стороны. – Почему я вас позвала сюда? Разве так трудно угадать? А ну-ка, пошевелите мозгами!

Едва услышав ее смех, Вальдштейн мгновенно сообразил, что все происходящее является не чем иным, как любовным приключением, но слова Лейнитцера о том, что ему в жизни не будет более случая добыть шестьсот дукатов, не давали ему покоя. Он угрюмо смотрел в пространство перед собой и молчал.

— Мне говорили, что у вас редкий ум, – продолжала между тем дама. – Но мне кажется, что вы используете его с излишней умеренностью. А зря! Господин капитан, я встречала вас уже много раз и давно помышляла о возможности поговорить с вами, ибо мне казалось, что в вас есть нечто особенное, отличающее вас от всех мужчин, каких я знала прежде. Или я ошибаюсь? Впрочем, вы и сами не можете ответить на этот вопрос. Короче говоря, вы мне уже давно нравитесь, и я бы хотела, чтобы и вы узнали и хотя бы немного полюбили меня.

Последние слова она произнесла без тени смущения – таким тоном, словно ее желание было самой естественной вещью на свете. Молодой Вальдштейн улыбнулся, его досада улетучилась в один миг. Он вспомнил Иоганна Кеплера, сказавшего ему, что не Марс, а Венера правит его судьбой в эту ночь.

— Так, значит, прекрасной даме, – он протянул ей навстречу обе руки, – угодно избрать меня своим возлюбленным?

— На эту ночь! – перебила прекрасная дама, высвободилась из его объятий и начала расстегивать свое бархатное платье. – На одну ночь, мой капитан, зарубите это себе на носу! Я хочу быть свободной и делать то, что мне понравится. Но одна эта ночь будет стоить для вас сотни ночей!

— Как и для вас, – ничуть не смутившись, улыбнулся в ответ молодой Вальдштейн. – Но если вам захотелось сделать меня любовником на одну ночь, так почему же вы не хотите открыть лицо, дабы я мог прикоснуться к нему губами?

— Потому что, – ответила дама, продолжая возиться с застежками платья, – я больше, чем вы думаете, забочусь о своей репутации и не доверяю мужчинам, которые только и делают, что хвалятся своими любовницами и редко умеют молчать.

— Может быть, именно этим я и отличаюсь от других. Я умею молчать, – подчеркнул Вальдштейн.

— Может быть, – с сомнением в голосе сказала дама. – Но даже мужчины, умеющие держать язык за зубами, порою впадают в удивительнейшие ошибки, и рано или поздно весь свет узнает их тайны. Нет уж, милый! В эту ночь можешь требовать от меня всего, чего ни пожелаешь, но маска останется на мне!