Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 65 – Лео Перуц

Эти слова относились к маленькому мальчугану, который в этот момент принялся нетерпеливо стучать своими монетами по стойке, чтобы прервать поток красноречия лавочника.

Как в лаборатории, так и в смежной с нею комнате было темно. Я постучал еще раз и немного сильнее, но в доме было по-прежнему тихо. Никто не пошел открывать дверь. Мною овладело чувство тревоги. Обычно в это время дня Бибиш бывала в лаборатории. Уж не уехала ли она? Может быть, барон снова откомандировал ее в Берлин? И она сейчас опять проезжает в зеленом «кадиллаке» по площади Оснабрюкского вокзала… Нет! Это невозможно! Если бы ей пришлось уехать, она бы меня об этом уведомила. После всего того, что произошло между нами, она не могла уехать, не попрощавшись со мной. Но, может быть, она закончила свою работу? Ей удалось уничтожить характерный запах полученного ими с бароном препарата (а он и впрямь был ужасно затхлый, меня в прошлый раз чуть не стошнило), и теперь они готовятся провести свой опыт в широких масштабах. Ну конечно, так оно и есть! Все обитатели деревни приглашены сегодня на барский двор. Два шкалика водки каждому и пиво в неограниченном количестве. В пиво подмешать препарат нельзя, ибо точная дозировка становится невозможной, раз каждый может выпить, сколько ему заблагорассудится. Но в водку! Вместе с водкой крестьяне выпьют и тот одурманивающий яд, который добыла Бибиш. А завтра вся церковь будет, пожалуй, переполнена молящимися крестьянами… И почему, собственно говоря, пастор так восстает против этой затеи? Завтра Бибиш придет ко мне, как обещала. «Как только работа будет закончена, я не заставлю тебя ждать», – сказала она в прошлый раз.

Я отправился на барский двор. Там не было никого, кто мог бы сказать что-нибудь вразумительное о местонахождении барона. Все слуги, скорее всего, находились в большом зале или в здании конторы и были заняты приготовлениями к празднеству. Я вошел в приемную. Затемненный абажуром свет падал на две фигуры, молчаливо восседавшие друг против друга в креслах с резными деревянными подлокотниками. Одна из этих фигур поднялась при моем появлении, и я узнал в ней пастора.

— Добрый вечер, доктор! – приветствовал он меня. – Вы ищете господина барона? Вот он сидит перед вами и спит как младенец. Мне тоже необходимо с ним переговорить. Не стесняйтесь, подходите поближе! Его, по-моему, и пушками не разбудишь.

Я бесшумно притворил за собой дверь и на цыпочках подошел к барону. Он сидел, немного наклонившись вперед, голова его покоилась на руках, из груди вырывалось мерное и спокойное дыхание. На столе перед ним лежала раскрытая книга. Сон овладел им при чтении Лукиана.

— А вы, ваше преподобие, не намерены разделить с ним бремя ответственности? – спросил я тихо и робко. – Разве то, что он затевает, не совершается во благо церкви Христовой?

— Нет, – ответил пастор спокойно и решительно. – Церковь Христова не имеет ничего общего с планами и намерениями этого человека. Церковь Христова построена на всемогуществе Божием, а не на людском любомудрии. Человек существует на земле для того, чтобы по доброй воле и от чистого сердца славословить Господа. Разве вы этого не знаете?

Я промолчал. В передней царила полная тишина, нарушаемая лишь легким дыханием спящего.