Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 43 – Анна Старобинец

Когда Виктор скрылся из виду, Кай спустился от башни к выгребной яме, гнойной язвой разъевшей почву и снег у подножия двух соседних холмов. Он шагал по проложенной мурихой сигнальной тропе, ведшей к каменному мосту, перекинутому над кратером язвы от склона к склону. Дышал через рот, но даже так, поверхностью языка, ощущал нестерпимый запах: феромоны голодного мура, смешанные с вонью человеческих экскрементов. Не дойдя до моста пару метров, игумен свернул с тропы вправо, и его стошнило в сугроб у кромки выгребной ямы. Стало лучше. Он поднял горстку черного снега и вытер рот. Отошел на пару шагов, помочился. Окончательно полегчало. А вот Чену, обреченному голышом упасть в эту яму, так быстро не полегчает. Если он вообще найдет в себе силы из нее выбраться.

Отсчитав два часа с момента, как был зажжен костер на сигнальной башне, Кай пришел на пристань. Явившийся на зов паромщик как раз причаливал.

— Что, обратно тебя переправить, святой отец?

— Пастырь, – поправил Кай.

— Поздравляю с повышением! Так обратно, пастырь?

— Нет. Я призвал тебя по другому делу.

— Так… какое ж ко мне может быть дело, кроме как переправа?

— Я жениться надумал. – Кай покраснел.

— Это ж надо как хорошо жизнь-то складывается! – восхитился паромщик. – И кто женушка, пастырь? Кто избранница? Молодая? Красивая?

Кай замялся, пытаясь представить «женушку», которую он мог бы себе избрать. За последние дни он встретил в Чистых Холмах немало женщин – и безродных, и знатных, и при этом ни одна, несмотря на течку, не возбудила в нем ни малейшего интереса или желания. Дома, в Кальдере, дела обстояли так же. У безродных взгляд был пустой и покорный, у знатных – пустой и высокомерный. Иногда ему казалось, что глаза этих женщин напоминают темные окна заброшенного муравника, и, если заглянуть в них, увидишь бесцельно доживающих свой век рабочих и нянек, которых покинула королева.

Дело было, конечно, не только в глазах. Кай не мог выносить, как женщины пахнут. И если безродные просто годами не мылись, знатные дамы еще и маскировали запах грязного тела всевозможными благовониями, и эта упрятанная под слоем ароматической пудры, потаенная вонь представлялась Каю еще более отвратительной и отталкивающей. Пару раз он пытался заставить себя сношаться с безродными девушками – одна была ткачихой, другая кухаркой, – однако не преуспел и в обоих случаях позорно сбежал из их провонявших потом и слизью постелей, так и не оставив в течных женщинах свое семя.

Каждую зиму, начиная с одиннадцатой зимы Кая, мать приносила ему на рассмотрение перечень невест из знатных родов. Он поначалу честно встречался с каждой, прежде чем вычеркнуть имя из списка. Позже стал просто перечеркивать все имена крест-накрест, не глядя. Матери, чтобы не расстраивалась, объяснял свое безбрачие и воздержание в ключе романтическом: он, мол, пока не встретил «свою единственную», «ту самую». Мать сначала верила, потом перестала. «Ты – женоненавистник, – постановила она. – В женщинах тебе видятся одни недостатки». Кай попытался ей объяснить, что женские недостатки вызывают в нем не ненависть, а брезгливость, но мать его прервала: «Это не у них недостатки, а у тебя. Очень большой недостаток. Неспособность любить. Вот и меня ты не любишь, а оттого лишаешь надежды на старости лет покачать в колыбели внука».