Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 93 – Анна Старобинец

Повитуха уставилась на одну из порванных ночнушек, придавленную камнем. На роженице Ольге в ту ночь была очень похожая. Может быть, эта самая… Ничего не стоило сейчас заявить игумену, что она, повитуха, сказала правду, а старуха на смертном одре – нет, даже не лжет, а просто путает реальность со своими бреднями и фантазиями. Слово Эльзы против слова безумной Ольги. Ноль доказательств. Но так явственно в этой каморке присутствовала еще одна свидетельница тех событий – сама смерть, как казалось повитухе, принявшая образ ночнушки, – что перед ее лицом соврать она не решилась:

— Я отходила. Нужно было решать с близняшками – у которой из них есть душа, а которую следует уничтожить. Да к тому же Ольга в ту ночь не одна ведь рожала. Это был самый пик родового сезона, я должна была принять других малышей. Не могла я бросить остальных рожениц ради одной, умиравшей от кровотечения. Все равно я ей ничем бы не помогла… Но потом я вернулась и застала Ольгу живой-здоровой, и при ней был послед с двумя пуповинами. Получается, клавиргоцепс в итоге сработал, плацента вышла.

— Нет, не так получается, – прошелестела Ольга. – Получается, я спустилась во ад и там умерла, а потом воскресла. Отпусти мне этот грех, пастырь. Я спустилась к демонам и прибегла к их помощи.

— Что за демоны? – спросил Кай.

Его голос звучал безлико, спокойно, как и полагалось голосу служителя Церкви в торжественный момент исповеди, но щеки и лоб покраснели, и в горячем этом лице, в напряженной позе Эльза уловила настороженный интерес – так застывает, встопорщив усики, мур, почуявший пахучий феромоновый след, ведущий к заветной цели.

— Сначала я думала, это ангел, – сказала Ольга. – Но это был демон, сын Сокрытого народа. Подросток с белокурыми локонами, заслонявшими лицо. Он сказал, что знает дорогу туда, где меня избавят от боли. Он помог мне взобраться верхом на мура, полностью накрытого попоной. Но я видела через прорези глаза мура – они были совсем как у человека. И еще мне показалось, что у него четыре ноги. Я думаю, этот мур был не мур, а конь.

— Кто? – изумился Кай.

— Конь-кит, чудовище со дна моря, посланник ада. Подросток управлял им как самым обычным муром. Мы быстро прискакали туда, где жил Сокрытый народ. Среди ночи у них под землей было светлее, чем днем, из-за сияния их адских светил. Там, в аду, я и умерла без отпущенья грехов.

— Ты помнишь, как умерла?

— Да. Они положили меня на стол, как будто готовились к торжественной трапезе, а я была их жертвенным муром. Я залила их чистый стол своей кровью, которая текла у меня между ног. Их было трое, одеты в белое, лица закрыты масками. Они обступили меня. Один разорвал у меня на животе ночную рубашку. Другой наклонился над моим животом, сжимая в руках острый нож с металлической рукоятью. А третий воткнул мне в руку отравленную иглу и накрыл мне лицо простыней, потому что я умерла. Тогда они вскрыли мой живот и вынули оттуда мою душу, а также послед, а потом зашили меня обратно.

— Не верьте ей, пастырь, – вклинилась Эльза. – Она сумасшедшая. Она бредит.

— Ты все это видела? – игнорируя повитуху, спросил Кай у Ольги; он снова сделался бледен, но его веснушки напоминали брызги засохшей крови. – Видела… вскрытие?

— Нет, я же умерла, как я могла это видеть, – сказала Ольга.