Книга Охотник за головами, страница 26 – Гловер Райт

Риордан широко улыбнулся.

— Люди все еще удивляются тому, что вы выиграли гонку, господин премьер-министр.

— Вот как? И как же вы реагируете на это?

— Посмеиваюсь, сэр.

— Аналогичным образом веду себя и я. Направьте все ваше умение на то, чтобы уладить ситуацию с Картером и с миссис Бреннигэн. Весьма важно, чтобы они покинули Ольстер. И поскорее доложите мне о результатах. Кстати говоря, как это получилось, что человек масштаба Картера, бывший майор спецвойск, заделался частным телохранителем? Я понимаю, что это может прозвучать чрезмерно подозрительно по отношению к нашим американским коллегам, тем более что им понятна особая щепетильность, с которой мы подходим ко всему, связанному с Ольстером… и все-таки не могло ли получиться так, что они задействовали там собственные интересы? У меня имеются основания взвесить такую возможность.

— Картер как агент Вашингтона? Не думаю. Насколько я могу судить, он находится в добровольном изгнании. Со штаб-квартирой в Лондоне. Судя по тому, что рассказывал мне Бреннигэн, Картер проявил себя во внешней политике США. В политике по отношению к центральноамериканским государствам, если быть точным.

— Там ведь довольно много государств, и применительно к каждому США ведут особую политику.

— У Картера, как сказал мне однажды Бреннигэн, имеются политические разногласия с Вашингтоном.

— Поэтому у него, видимо, и пропал интерес к конспиративной работе любого рода?

— Пропавший интерес, возможно, в данном случае не означает усталости. Скорее, наоборот.

Лифт вздрогнул, потом затих. Дверцы открылись.

— Прощайте, Риордан, и удачной вам поездки. Я не стану провожать вас дальше.

На улице стало значительно холоднее. Шофер, широко улыбаясь, раскрыл перед Риорданом дверцу «ягуара».

— Обратно в Хитроу, сэр? Ну и работенка!

Риордан, не обращая на него внимания, откинулся на мягкую спинку сиденья.

«Я не верю, что ты искал смерти, Патрик. Так кто же выиграл от твоей гибели?»

Глядя из окна кабинета, как Риордан усаживается в машину, премьер-министр размышлял о телефонном разговоре, состоявшемся несколько часов назад, в ходе которого он уведомил Белый дом о гибели Бреннигэна. После чего, потрясенный бурной реакцией президента США, который с трудом сдерживал гнев, он провел бессонную ночь, пытаясь вспомнить, не говорили ли ему когда-нибудь президент или Бреннигэн о том, что они знакомы друг с другом, и о том, что эти отношения в каком-то смысле можно назвать дружескими.

Память у него была превосходной и служила притчей во языцех, тем не менее на сей раз он вспомнить ничего так и не смог.

Однако на ум пришли полушутливые слова Бреннигэна, сказанные в ответ на какую-то невинную колкость за ужином, состоявшимся всего неделю назад. Весело помаргивая голубыми глазами, тот произнес:

— Сэр, я столь же консервативен, как вы. Да господи, я помчался бы по правую руку от Джона Уэйна^[3], если бы тот еще оставался в седле.

И все-таки президент-демократ, всячески рекламирующий свой либерализм и получающий от этого политические дивиденды, отреагировал на смерть этого консерватора так, словно потерял если и не близкого друга, то человека, на помощь которого самым серьезным образом рассчитывал. А возможная помощь на таком уровне автоматически предполагает высокое положение, а высокое положение, как бы к нему ни относиться, имеет политический смысл – очевидный или глубоко запрятанный.