Книга Где рождается месть, страница 106 – Нана Рай

— Элина, мы должны быть вместе. Это судьба, просто прими как данность и не противься. Ведь Лиза нагадала тебе именно это. – Владлен вкрадчиво смотрит на нее, и даже цвет его глаз меняется с морской синевы на бездонную океанскую глубину.

— Откуда ты… – Элина осекается. Вот она, недостающая деталь. – Так это твоих рук дело! – обескураженный шепот сбегает с губ. – Господи, как я была слепа! – Неожиданный прилив сил позволяет ей оттолкнуть Владлена.

Они замирают друг против друга, как противники на ринге.

— Не знаю, что ты делаешь с людьми… – Она дрожит. Голос хрипит. Мигрень возвращается на законное место. – Но я здесь не останусь. Твой брат довел до самоубийства мою сестру. Ты управляешь всеми, словно переставляешь фигуры на шахматной доске. Я не останусь, какие бы сладкие речи ты ни произносил и сколько бы раз ни признавался в любви.

Элина широко распахивает глаза, внутренне содрогаясь от ужаса, что осмелилась произнести подобное. Но Владлен никак не меняется в лице. Стоит, засунув руки в карманы, и его гнетущий взгляд продолжает ее сканировать.

— Ты права, Элина. Я все подстроил. Даже голосование на шоу было только для вида. Но ты не учла одного: ты такая же, как и я. Ты манипулятор. Наверное, поэтому я должен сказать тебе правду. – Он делает шаг вперед, как тигр крадется к жертве.

— Правду?

Перед глазами вспышкой мерцает лицо Ливии. Родное и любимое. Словно сестра снова пытается предупредить ее о чем-то, но слишком поздно. Владлен делает еще один шаг и тихо выдыхает:

— Владимир любил Ливию. А убил ее я.

* * *

Владимир долго не решался зайти к брату и, когда наконец открыл дверь в полутемную гостиную, понял почему. Атмосфера давит, даже дышать тяжело, хотя Владлен, как обычно, сидит с сигарой перед пылающим камином.

— Ужасный день. – Владимир садится в пустое кресло и проводит влажными ладонями по брюкам, разглаживая стрелки. – Теперь эпизод придется снимать заново. Еще и полиция со своими вопросами…

— Как там Марго? – Владлен будто не слышит его. Он неспешно выдыхает колечко дыма и не сводит глаз с огня.

— Нормально. В шоке, конечно, да и я сам до сих пор не могу прийти в себя. Как вспомню… Я ведь думал, что это Маргарита.

— Будет тебе уроком.

Владимир вскидывает голову, пронзая брата взглядом, но его безразличный вид гасит гнев.

— Ты прав, – признает он. – Мне многое придется пересмотреть в своей жизни.

И снова молчание. Владимир нервно дергает манжет, но тут же отпускает пуговицу.

— Полиция считает, что это самоубийство. – Он нарушает тишину. – Конечно, будет вскрытие. Но как она могла утонуть? Разве инстинкт самосохранения не должен был заставить ее выплыть? Может, что-то пошло не так.

Владлен продолжает молчать и только спустя минуту задумчиво роняет:

— Может быть.

Владимир смотрит на брата с подозрением:

— Надеюсь, ты не причастен. Насколько я знаю, Мишель пару дней назад приходила к тебе. Вечером. О чем вы говорили?

— Все о том же. Как сильно она меня любит.

— И ты, разумеется, в своей грубой манере ее послал…

— Не тебе меня судить, – обрывает его Владлен.

Владимир затыкается. Тянется к столику между креслами и достает из хьюмидора сигару. Дрожащими руками обрезает и прикуривает ее, пока мозг лихорадочно ищет тему для разговора. Или повод уйти.