Книга Где рождается месть, страница 143 – Нана Рай

— Это была импровизация, – улыбается Элина.

На кухню возвращается Алексей Борисович с толстым фотоальбомом в красной бархатной обложке. Раскрывает его в самом начале и гордо показывает старую фотографию двух малышей.

— Володе здесь три года, а Владику – год, – с любовью вспоминает он.

— Владику? Так непривычно. – Элина неспешно перелистывает страницы.

Малыши на фотографиях постепенно взрослеют, и вот уже в их лицах угадываются черты взрослых мужчин.

— Да, Эля любила вычурные имена. Мне нравились попроще, но из-за работы я мало участвовал в жизни семьи. Сейчас жалею об этом. Не будь я таким трудоголиком, – его голос срывается, – возможно, все сложилось бы иначе.

— Эля? – Элина вздрагивает от своего детского имени. В последний раз она слышала его от матери.

— Эльвира. У вас похожие имена. – Алексей Борисович внимательно вглядывается в нее. – И вы даже чем-то похожи. Обе красавицы.

— А я, значит, не красавица, – говорит Марго с наигранной обидой. Она возвращается из зала, куда относила дочери чай с конфетами.

— Ну что ты, золотце. – Алексей Борисович усаживает ее рядом и гладит по плечу. – Ты самая светлая. Володя не понимает, как ему повезло.

Элина продолжает молча разглядывать альбом и замирает, увидев фотографию, на которой вся семья собралась вместе. На диване сидит молодой Алексей Борисович, уже с небольшим животиком, зато вполне волосатый и без бороды. Рядом с ним маленький Владимир лет десяти – взгляд затравленный, а улыбка натянутая. И Владлен – губы вытянуты в тонкую линию, брови сдвинуты на переносице. Уже ребенком он смотрел так серьезно, пробирая до глубины души. Но больше всего внимания привлекает женщина, которая сидела по другую сторону дивана. Ее нельзя назвать красивой. Нет. Скорее роковая.

Элина смотрит на нее и видит Владлена. Такое безумное сходство невозможно, но если бы он был женщиной, то выглядел бы именно так. Черные локоны до поясницы, узкое, точеное лицо. Взгляд хитрый, как у лисицы, и улыбка, в которой сквозит высокомерие.

При виде фотографии бывшей жены Алексей Борисович трепетно вздыхает:

— Мы развелись, но слишком поздно.

— В смысле?

— Эльвира, она… всегда такой была, – продолжает он. – Но я любил ее несмотря ни на что. Моя мама умоляла развестись с ней, как только родился Владлен, однако я и слушать не хотел., – Ностальгия захватывает Алексея Борисовича.

Маргарита осторожно протягивает ему конфету, но он не замечает, поглощая взглядом фотографию Эльвиры.

— Почему ваша мама хотела, чтобы вы развелись? – допытывается Элина.

Мужчина словно ее и не слышит. Продолжает говорить, будто сам с собой.

— Я не знал. Или не хотел знать. И мне стыдно до сих пор, что я не попытался ей помочь. Предпочел зарыться в работу, как страус в песок! – И он ударяет кулаком по столу.

— Алексей Борисович, вам не стоит так нервничать, – успокаивает его Марго.

Элина снова смотрит на фотографию Эльвиры. Неудивительно, что Бессонов-старший потерял от нее голову, – эта роковая женщина свела бы с ума любого мужчину.

— У нее была шизофрения. Когда мы только поженились, я об этом не знал. И все было хорошо, пока не родился Владлен. Вторые роды дались тяжело, и ее болезнь обострилась, – выдавливает из себя Алексей Борисович. – Она любила мужчин и ненавидела детей. – В этой фразе крылась вся трагедия их семьи. – Простите, что-то я расчувствовался. – Он резко захлопывает альбом и отодвигает в сторону.