Книга Где рождается месть, страница 94 – Нана Рай

— Я… я… – заикается Владимир и замолкает, чтобы справиться с нервами. – Я поговорю с ней. Попрошу Владлена помочь.

— Прекрати бегать к младшему брату каждый раз, как напортачишь. Признайся, это твое хобби – доводить девушек до самоубийства? Маргарита ведь не первая жертва. Я права? – шипит Элина. Она отчаянно пытается контролировать себя, но эмоции захлестывают с головой. Что-то мокрое бежит по щекам, и она не сразу понимает, что это слезы.

— О чем ты говоришь? – Владимир оборачивается к ней. Его брови сходятся на переносице, сама невинность, и взгляд такой кроткий.

— Я говорю о Ливии! – кричит Элина. – О моей сестре. И не смей отрицать, что не знал ее. Ты знал, и ты ее убил! – Она отшатывается и глубоко дышит. Еще чуть-чуть, и она задохнется.

«Нет, нет…»

Момент, которого она ждала всю жизнь, не должен закончиться обмороком.

— Ливия. – Владимир произносит имя ее сестры с таким благоговением, что у Элины к горлу подкатывает ком.

«Никто не смеет называть ее имя!» – кричит про себя Элина. Жар исчезает, и по телу проходит волна озноба. Элина обхватывает себя за плечи, глубоко дышит, но внутри все колотится, и проклятый голос дрожит:

— Даже не пытаешься отрицать.

Вода продолжает с шумом литься из крана, и сейчас этот звук – единственный, который связывает их с реальностью, не позволяя воспоминаниям утащить в прошлое.

— А смысл? – Владимир трет лицо ладонями. – Я любил твою сестру, это правда. Но она переступила черту.

— Ливия? – Слова мужчины никак не вяжутся с «правдой» Элины.

— Да. Она стала меня шантажировать. Узнала, что у меня есть жена. Маргарита в то время носила под сердцем Олесю. И мягкую, добрую Ливию будто подменили. Знаю, я тоже виноват. Я не думал изменять Маргарите, но, когда встретил твою сестру, мне снесло крышу. А потом, когда всплыла правда, начался ад.

— Не понимаю…

История Владимира разбивает мир Элины на осколки. Ее шатает. Трясет.

— Я хотел расстаться с Ливией, но она стала угрожать, что расскажет Маргарите о нас. А в мире социальных сетей это сделать не так уж сложно. – Владимир глухо стонет, будто каждая фраза режет его душу. – Мне до сих пор больно, стоит вспомнить глаза Ливии. Я причинил ей безумную боль, и мое предательство ее изменило. Она то кричала, то плакала. От истерики до дикого хохота. А затем заявила, что тоже беременна, хотя мы оба знали, что это ложь.

— Я не верю тебе, – цедит Элина.

Но вымученный взгляд Владимира был искренним.

— Понимаю. Я сам не хотел верить… Мне с трудом удалось уговорить ее отпустить меня. Предложил ей денег, и она согласилась.

— Нет!

Боль подталкивает Элину к Владимиру. Она замахивается, но он перехватывает ее руки и прижимает к себе. Слезы не останавливаются. И, кажется, не остановятся никогда.

— Да, Элина. Ваша семья нуждалась в деньгах, не отрицай. К тому же это меньшее, что я мог сделать. Мы условились встретиться с ней, я хотел отдать наличные. Но она не пришла. Телефон выключила. И я решил, что она передумала. Я сбежал, как трус, Элина, как трус! – Плечи Владимира содрогаются, но его глаза остаются сухими, несмотря на страдание, которое отражается в них. – Я не знал, что она умерла. Пока несколько месяцев назад не наткнулся на ее подарок – книгу, которую она мне подарила незадолго до расставания. Не знаю, какой черт дернул меня, но я вдруг отчаянно захотел ее увидеть. Приехал в ваш город и узнал, – его голос обрывается, – что в тот день, когда мы должны были встретиться, она прыгнула под поезд.