Книга Куда мы денем тело?, страница 97 – Кен Джаворовски

Он не ответил, и я начала рассуждать вслух.

— Может быть, дело в том, что именно тогда я сказала тебе, что хочу перезаложить дом? И в него может въехать кто-то другой? И если они начнут перекапывать двор, то найдут ее и…

— Мама, ты бредишь. Что за намеки? Я сказал тебе, потому что это меня д-доставало.

— Доставало тебя.

— Да. Мучило.

— Билли. Ты мне не врешь?

— Я ее уронил, – сказал он. – Может быть, когда она не приходила в себя, я ее потряс. Понимаешь?

На линии воцарилось долгое молчание.

— Мама, ты знаешь меня всю м-мою жизнь, – сказал он. – Ты должна мне верить.

Никаких слов больше сказано не было.

Гробовая тишина.

Потом Билли повесил трубку.

* * *

Я не могла заснуть – неужели мне снова предстоит бессонная ночь? Я то сомневалась во всем, что сказал Билли, то верила каждому его слову, то оказывалась где-то посредине, пока не начало светлеть небо.

То, что у тебя в голове, основано на выбранных тобою фактах, и каждый раз, выбирая другой факт, я меняла свои мысли.

Но я знаю своего сына. Знаю со стартовых ворот.

Мучила себя вопросами до полного изнеможения: откуда мне знать, что они не поссорились? Вдруг она посмеялась над его заиканием и это его сломило после восемнадцати изнурительных лет в Локсбурге? Но он – парень умный, все продумывает на десять шагов вперед. Что, если он специально ранил меня лопатой, чтобы привязать к преступлению? Тот ли он человек, за которого я его всегда принимала? Я в этом уверена?

Эти мысли донимали меня, пока я трудилась в ресторане, где вдруг стала проявлять несвойственную мне осторожность и следить за тем, чтобы не порезаться. Проливать кровь я больше не хотела.

— Что с тобой? – спросил Нестор. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, до того ушла в себя.

— Ничего… Просто устала.

— Не верю, – сказал он. – Что случилось?

— Не хочу об этом говорить.

— Тогда скажи Богу.

— Разве он и так не в курсе? – спросила я, и против воли эти слова прозвучали довольно сердито.

— Я тебе сколько раз говорил: молись не о том, чтобы Бог думал иначе, – молись, чтобы самой стать другой.

Вернувшись вечером домой, я обошла комнаты, размышляя, что делать, если явится полиция. Случись такое, я что-то выдумаю, возьму вину на себя и спасу сына.

Но стоит ли его спасать?

Я опустилась на колени у кровати и начала молиться, умоляя Бога дать мне ответ.

Рид

Я не хотел светить фонариком, пробираясь по кладбищу, – вдруг кто-то увидит свет? Кладбище для маленького городка огромное – таким маленьким Локсбург был не всегда. Когда-то он процветал. Долгие годы в Локсбурге жило много людей, но большинство уехали, когда закрылись угольные шахты. Вы можете спросить, что сталось со всеми живыми и куда они делись, но вы никогда не спросите, что сталось с телами. Потому что чаще всего тела остаются там, где их похоронили. Живые мертвецов с собой не забирают.

Поначалу я сбился с пути и пришлось вернуться обратно, но через несколько минут все-таки нашел наш семейный склеп. Вытащил ключ, похожий на отмычку, отпер ворота, шагнул внутрь и закрыл их за собой. В небольшом помещении было прохладнее, чем в то утро. Я сел на каменную скамью и достал из рюкзака фонарик. Включил – тени стали большими, задвигались по потолку, и я слегка заволновался, а лучше сказать, испугался. Я положил фонарик на скамейку поверх рюкзака и нацелил его на стену, где было написано имя моей мамы.