Книга Куда мы денем тело?, страница 94 – Кен Джаворовски

— Куда собралась? – спросил Кап.

— На кудыкину гору, – сказала я ему.

— Ты мне должна.

— Верно.

Я подняла каминную кочергу.

— Отпусти меня, и будем считать, что мы квиты, – сказал Кап, увидев в моей руке кочергу.

— Нет. Не будем. Мы еще не квиты.

От него по-прежнему исходила опасность. Но дураком он не был. И знал: если решу ударить, его башка за долю секунды расколется, как сырое яйцо. Я видела, что он борется с клейкой лентой, хотя и старается этого не показать. Я ткнула его кочергой в плечо и покачала головой. Он прекратил.

— Если я позвоню в полицию и скажу, что ты вломился ко мне в дом, что с тобой будет, как думаешь?

— Сама знаешь, – буркнул он.

— Скажи.

— Я на условно-досрочном.

— И?..

— Меня упекут обратно в тюрягу.

— Именно.

Для пущего эффекта я помахала у него перед носом кочергой.

— Если я тебя сейчас здесь убью, что будет со мной, как думаешь?

— Наверное, ничего.

— Именно, снова прав. Они мне еще и медаль дадут. Но я же не вызвала полицию?

— Нет.

— И пока тебя не убила.

— Нет.

— Будь я мелочной, я бы сказала, что не я тебе должна, а ты мне.

Я положила кочергу на место у камина. Кап явно расслабился.

Я взяла бабушкину сумку, перекинула через плечо и залезла внутрь.

Извлекла оттуда толстую пачку денег. Я надеялась, что он изумится. И он меня не разочаровал.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но я должна тебе пятьсот шестьдесят долларов за так называемый ремонт моей машины. Верно говорю?

— Верно.

Я вытащила из пачки пять стодолларовых купюр и бросила их на колени Капа. Потом туда же – еще три двадцатки.

— Так, с этим рассчитались. Не сочти за невежливость, но скажу, что разбираться в машинах можно и получше. Скажи спасибо, что не накатаю на тебя огромную жалобу и не буду тебя позорить в интернете.

— Я поставил новый бензонасос и хотел для тебя же сэкономить на бензопроводе! – сказал он. – И я…

— Ладно, не важно. Назовем это разницей во мнениях. Так что тут мы квиты, да?

Он кивнул головой, но я хотела это услышать.

— Значит, с ремонтом машины мы квиты, да?

— Да.

— Теперь метамфетамин, который ты передал Люку. Напомни, сколько это стоило.

— Три штуки.

Я отсчитала тысячу. Бросила ему на колени. Отсчитала еще одну. Бросила ему на колени. Отсчитала третью и бросила туда же.

— Три тысячи за метамфетамин. По наркотикам мы квиты, да?

— Да, – сказал он, уже не усмехаясь. Выпучив глаза, он смотрел на все эти деньги у себя на коленях. Его губы слегка разошлись в улыбке, наружу выглянули несколько желтых зубов.

— Прекрасно. Сколько будет стоить, чтобы ты забыл обо мне навсегда?

— Чего?

— Хочу, чтобы ты забыл о моем существовании. То есть, если я вернусь в Локсбург, тебе до меня не будет никакого дела. Равно как и до моих родственников – тебе будет на них плевать.

— Что-то я не очень въезжаю.

— Сколько я тебе должна, чтобы ты забыл обо мне и обо всем, что тут произошло? Хоть ты это и заслужил, как-никак вломился ко мне в дом.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Пятьсот? – подсказала я ему.

Он немного подумал.

— Тысяча.

Я отсчитала тысячу. Сделала вид, что мне больно расставаться с этими деньгами, хотя попроси он две тысячи, я бы их выложила. Бросила деньги ему на колени. Оставшаяся пачка купюр вернулась в сумку.

— Даешь слово? – спросила я.

— Даю слово.