Книга Грехи маленького городка, страница 112 – Кен Джаворовски

Медсестра с девушкой уехали. Я включил в машине радио и попытался припомнить, кто выиграл в бейсбольном чемпионате в Филадельфии. Что угодно, лишь бы не думать о том, что́ предстоит сделать.

В половине одиннадцатого я тихонько постучал в дверь кабинета МРТ. Подождал. Постучал снова.

Кажется, я слышал дыхание Полы, стоящей по другую сторону двери, и ждал.

Потом она открыла.

Лицо у нее вытянулось. Она смотрела на меня во все глаза, словно видела в первый раз. Наконец прозвучал вопрос:

— Чего тебе, Нейтан?

— Я хочу с ним поговорить.

— Нет. Ты хочешь ему навредить, и мы оба это знаем. А я стала твоей соучастницей, когда открыла дверь. Я, медсестра, которая давала клятву оберегать больных, стала соучастницей…

— Он распространял наркотики.

— Я позвоню в полицию. Прямо сейчас и позвоню, пусть копы сами разбираются. Ты хочешь, чтобы они обнаружили тебя у него в палате?

— Никуда ты не позвонишь, – возразил я. – Я знаю, что не позвонишь, так что хватит меня запугивать.

Пола несколько раз моргнула, словно надеясь, что я исчезну, пропаду с глаз долой, а потом уставилась в пол.

— Дай мне пройти, – потребовал я.

— Я… честное слово, я была уверена, что ты не придешь. Что угодно на это поставила бы. Думала, что знаю тебя лучше, чем себя.

— Я же говорил, что приду.

— Мне казалось, если ты постучишь в эту дверь, я больше не смогу с тобой жить. А если я тебе открою, то больше не смогу жить с собой.

— Пола…

— Но это не имело значения, ведь я не сомневалась, что ты не придешь.

— В какой он палате?

Она все так же смотрела себе под ноги. Я обошел ее и оказался внутри кабинета.

— Какая палата, Пола?

Жена оглянулась на меня с такой глубокой печалью, что в любое другое время мне стало бы стыдно. Однако сейчас времени на подобные чувства просто не было. Сейчас я хотел лишь найти этого парня, пока мне удается поддерживать в себе злость – на него, на Полу, на себя. Чтобы эта злость подстегивала меня.

— Все, что я знала в этой жизни, оказалось неправдой, – проговорила Пола, повернулась и пошла прочь.

Я тихонько окликнул ее раз, потом второй. Она не остановилась. Я решил, что это неважно, что она простит меня, как бы я ни поступил. Так бывало всегда. И себя она тоже простит за то, что открыла эту дверь.

Я двинулся по больничному коридору, заглядывая в палаты сквозь маленькие смотровые окошки, пока не нашел нужную.

Больной с закрытыми глазами лежал на животе. Спина была забинтована, голову он повернул к двери, щека покоилась на подушке. Трубка подачи кислорода тянулась к носу, она шипела. Вокруг стояли какие-то приборы, которые жужжали и попискивали.

Не надо было садиться и смотреть на этого страдальца. Я должен был собраться с силами, сделать то, что необходимо сделать, и уйти. Но мне хотелось еще раз все обдумать, чтобы распалить тлеющую внутри ненависть, и я сел возле кровати.

Я говорил себе: кто знает, сколько жизней разрушили наркотики, которые делал этот человек, сколько мозгов выжег его метамфетамин? Скольким молодым людям пришлось умереть? Не надо было его спасать. Если бы я не вмешался, он погиб бы во время пожара за считаные минуты, погребенный под руинами горящего дома. Но я поступил по совести и теперь мог здорово за это поплатиться. Однако еще можно было все изменить.