Книга Пионеры не умирают, страница 34 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Чудесные духи, подарок твоего папы, – обиделась за флакончик мама.

В Бориной комнате под тахтой в старом чемодане хранилась его тайная коллекция. Родителям о ней точно знать не стоило, иначе увлечение сына озаботило бы их куда больше. Хотя ничего постыдного там не было, просто кусочки ваты в тщательно запечатанных пробирках (отец по просьбе сына добыл на работе) с зашифрованными надписями. Каждый раз, когда Боря садился смотреть фильм по телевизору или ходил в кино, он засовывал куски ваты себе под мышки – мать все поражалась, что вата из шкафчика в ванной тает, будто сахарная. Потом анализировал и убеждался, что просмотр детектива дает совсем другой запах, нежели легкомысленная комедия, фильм о войне ни за что не спутать с концертом ко Дню милиции, а аромат спортивного состязания не имеет ничего общего с индийским двухсерийным боевиком «Месть и закон», пересмотренным в кино семь раз. Одни запахи держатся дольше, другие оказались нестойкими.

И понемногу Боря начал чуять то, чего вроде и не должен был. Подходя к человеку, он умом понимал, что тот пахнет как все, разве что чуточку лучше или хуже, а между тем шварцевский нос уже выдавал полное досье на человека, переводя его на язык освоенных мальчиком запахов и аналогий с ними. Теперь он куда лучше понимал Шмундика.

Через два года объекты для изучения начали иссякать. В особой тетрадке накопился целый перечень того, что стоило обнюхать, но было Борису пока недоступно. Он не роптал, но переживал за дело. Очень хотелось побывать в больнице в разных отделениях, сохранить носом запахи тяжелобольных, а подмышками – свою реакцию на их страдания. Боря всерьез перебирал варианты: заболеть самому или под видом потенциального студента медвуза напроситься на экскурсию к легендарному дяде Фиме, возглавляющему отделение Боткинской больницы в Ленинграде?

В начале мая, возвращаясь из школы, он встретил Костю Воронова. Костян был сыном сотрудника института Бориного отца, а также закадычного друга, в гости к Шварцам старший Воронов всегда приходил вместе с сыном. С Борей они были одногодками и не то чтобы дружили, но точно были добрыми приятелями. Они обменивались книгами, если удавалось раздобыть что-нибудь дефицитное, обсуждали новые кинофильмы.

В эту встречу, чтобы нормально поболтать, они укрылись в парадной – солнце уже палило во всю мощь.

— Куда на лето собираешься? – под конец беседы, содержание которой Боря быстро забыл, спросил его Костян.

Шварц без особого энтузиазма ответил:

— На Украину, к маминой родне. А ты?

— В лагерь, как всегда, – куда более оживленно ответил Воронов. – В этот раз батя взял путевки сразу на три смены – из-за Олимпиады, думаю, потому что много иностранцев в Ленинград приедет. Наверное, боится, что я стану выменивать у них значки на жвачку. А я что? Я доволен.

Борис смотрел на приятеля в некотором замешательстве, стараясь не подпустить в свой взгляд неуместное сочувствие. От матери он знал, что пионерский лагерь – место потенциально опасное, там «мальчику из приличного семейства» приходится несладко. Чего же Костян так радуется?

— А что там, в лагере? – решил Боря прояснить этот вопрос.

— А ты не был, что ли?.. Ну, чувак, там здорово. Подальше от родителей, свобода, своя компашка. Конечно, много начальства – воспиталки, вожатые, – но зато, как они уснут, начинается житуха! Можно в комнате страшилки рассказывать, девчонок пугать или вообще по лагерю шастать. Мы с пацанами даже купаться ходили, а днем за территорию смывались. – Тут Воронов вдруг резко оборвал свою речь, поскучнел лицом и сказал: – Но вообще-то тебе, Борян, я в лагерь ехать не советую. Нечего тебе там делать.