Книга Пионеры не умирают, страница 97 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Шварц прошелся немного, измеряя приставными шагами фундамент снесенного строения. Получился в самом деле абсолютно ровный квадрат.

В одном месте нога его скользнула в сторону и оставила за собой рыже-бурый хрустящий след. Борис опустился на корточки и ощупал это место. Пальцы наткнулись на что-то острое, крошащееся, и он сообразил, что только что обнаружил еще один ящик из металла. Только этот почему-то насквозь проржавел. Поверхность его была испещрена рыжими звездообразными дырами, а один из краев Шварц только что раздавил.

Несколько секунд Боря колебался, не окликнуть ли Ивана Петровича, но вместо этого осторожно запустил два пальца в самую большую прореху и ощупал содержимое ящика. Там, похоже, в самом деле хранились документы, но теперь они слиплись в сплошной массив истлевшей бумаги. Боре удалось отломить верхний кусок этого массива, и кое-что он все же смог рассмотреть: размытые, почти слившиеся с бумагой немецкие буквы, а наверху – некогда цветной, а теперь рыжевато-белесый оттиск или рисунок, вроде как дерево с прямым стволом, только вместо кроны ствол венчают загнутые штопором рога. На всякий случай Боря спрятал этот кусок в карман, хотя не был уверен, что к концу пробежки он не превратится в прах.

Прежним путем он выбрался на просеку, а там решительно и сразу перешел на бег. Но пробежал совсем немного, застыл на месте, удивленный громкими и совершенно неуместными в ночное время звуками со стороны лагеря. На сей раз это были не крики напуганных пионеров. Это была музыка. Пронзительная, завораживающая трель неизвестного духового инструмента вела мелодию, ей вторили гитара со скрипкой, и вроде как звучало пение, только неразборчивое. Боря тут же сменил маршрут и помчался быстро, как только мог, к воротам «Олимпийца».

С замком Боря справился с ходу, пробежал пару метров, но спохватился, вернулся и снова запер его, как просил сторож. К этому времени музыка и пение уже смолкли, зато теперь он слышал перекличку голосов и видел, как выскакивают из корпусов и беспорядочно мечутся по территории лагеря ребята и персонал.

Боря шагал через площадку, когда его обогнала бегущая прямо в тапках и легком домашнем халатике медсестра. «Кто-то пострадал!» – ухнуло у него в груди, и он рванул к своему корпусу искать Диму и Риту.

Ребят Борис не нашел, зато увидел вожатую Светлану. Она уговаривала десяток парней и девочек вернуться в комнаты, пыталась обнять их всех, укрыть от неизвестной опасности своими тонкими руками, умоляла хотя бы зайти в корпус и нормально одеться, потому что утро выдалось прохладное.

Воспитательский состав лагеря тянулся в сторону лазарета, поэтому Боря тоже побежал туда и там наконец увидел своих друзей. Они стояли прямо в палисаднике под желтыми стенами лазарета и держались за руки, вернее, Рита накрепко вцепилась в Димино запястье. Густые волосы девочки рассыпались по спине, она старалась свободной рукой сгрести их на одно плечо и застегнуть на спине молнию домашнего платья в синюю и зеленую клетку. На Диме вообще были только джинсы и майка, ноги босые.

Борис подошел, помог Рите с молнией, и она обернулась к нему. Ее глаза расширились, стали почти круглыми, щеки пылали, а лоб и подбородок были белые как мел.

— Боря, Мертвый табор! Они были здесь, прошли по берегу, потом мимо лазарета и исчезли!