Книга Темная флейта вожатого, страница 128 – Владимир Волков

Я с восхищением, но и с ужасом наблюдала за происходящим. С одной стороны, меня не могли не радовать успехи сына. С другой, меня пугал темп, который он взял. Занимаясь музыкой, он не бросал науку: то и дело я видела его за учебником химии, физики, биологии или математики. Он учился, учился и учился, а глаза его сверкали. Он получал неимоверное наслаждение.

В феврале 1990 года произошло печальное событие, которое можно было предвидеть. Герман простудился и попал в больницу после одной из попоек. Там у него развилась двусторонняя пневмония, а через пять дней мой муж умер. Кажется, незадолго до смерти, как будто предчувствуя свою близкую кончину, он оставил для сына письмо. Не знаю, прочитал Антон послание отца или нет. Во всяком случае, он ничего мне об этом не говорил. Интересно, где оно сейчас. Сохранилось ли?

В общем, той весной Антону исполнилось четырнадцать, а всего через несколько месяцев, в августе, произошло – как я считаю – второе по важности событие в жизни моего сына. Я имею в виду инцидент на Рыночной площади. Но до него мы еще доберемся…

3

Со смертью отца в жизни Антона произошли тектонические сдвиги. Внутри него шли какие-то процессы, которые причиняли ему почти физическую боль. Теперь я понимаю, что он превращался в другого человека. По сути дела, он рождался заново – становился флейтистом.

Долгое время мы оба не заходили в большую комнату, служившую кабинетом Герману. Только через полгода – дело было осенью, как раз после событий на Рыночной площади, – Антон открыл дверь, сел в отцовское кресло, огляделся. С тех пор он стал заглядывать в «лабораторию»: играл на рояле, слушал пластинки из фонотеки (в основном записи старинной музыки XIII–XIV веков), начал копаться в книгах и архивных записях Германа.

Жизнь Антона была четко организована. Он придерживался определенной программы, в которой не было ни праздников, ни каникул, ни выходных. Ежедневно он вставал до семи утра, отправлялся на пробежку или делал гимнастику, завтракал и приступал к учебе. Первую половину дня он посвящал физике с математикой или чтению на иностранных языках, а после обеда бежал в музыкальную школу. В августе же те самые тектонические процессы вылились в нечто такое, о чем никто не мог и помыслить.

Да, он прославился на весь город, а потом и на всю страну, когда заметку об инциденте опубликовали в центральных газетах. Популярность у Антона была бешеная. Вы даже не представляете: его узнавали на улицах, взрослые мужчины жали руку, соседи здоровались первыми, а он был всего лишь мальчишкой. Впрочем, именно после этого концерта он стал взрослым.

Как ни странно, флейта вдруг отступила на второй план. Антон даже на время перестал ходить в музыкалку к чрезвычайному неудовольствию педагога. Тот готовил Антона к международному конкурсу флейтистов в Австрии, предвкушая фурор юного русского дарования на родине Моцарта. Они туда действительно съездили на следующий год. Антон получил специальный приз за яркое исполнение, но первое место взял какой-то швед. Теперь он известный исполнитель.

Музыкальную школу, как я уже говорила, Антон закончил, пройдя весь курс за три года, но заявил преподавателю, что в Москву не поедет. У него-де появились другие интересы. Не знаю, как на это отреагировал именитый педагог. Во всяком случае, мне никто не звонил. К тому же в стране назревали такие процессы, от которых никто не мог остаться в стороне. Дул тот самый ветер перемен, разрывавший на части наше государство.