Онлайн книга «Темная флейта вожатого»
|
Через пять минут из медицинского корпуса прибежали две женщины в белых халатах. Они развернули белую материю, склонились и застыли, опустив руки. Поисковики прикрыли содержимое свертка, а через несколько минут к перекрестку начали сбегаться люди. Первым появился Стаев со своей командой. Потом прибыли Иван Павлович и майор Ким (их следователь распорядился выпустить из-под стражи). Директор был со свитой – Леночкой, Варей, мрачными Симченко, а Лидия Георгиевна с Юлей подошли чуть позже. Минут через пятнадцать начали подтягиваться родители. Работяги, итээрщики, религиозная пара, представители криминалитета, Рада – все они выстроились полукругом и замерли в двух метрах от белого свертка. Раскабойников появился последним. Он подошел нарочито неторопливо, глянул на затянутое дымом небо, повернулся и прищурился. — Открывайте! – приказал он. Стаев присел, протянул руку к белому свертку. Кто-то из родителей всхлипнул, кто-то прошептал быстрое «Господи!», несколько человек отвернулись. Капитан взялся за угол брезента и откинул в сторону края. Белая материя дважды хлопнула в почти беззвучном утре, не украшенном даже пением птиц. Стаев выпрямился и отступил на два шага. Родители застыли, как на объемной ростовой фотографии. Ни крика отчаяния отца или матери, узнавших своего ребенка, ни вздоха облегчения остальных. Люди просто смотрели с равнодушными выражениями на сонных лицах, но только и всего. Лишь трое переживали неприятное ощущение уже виденного. — Это Майя, – наконец нарушила молчание Лидия Георгиевна. – Самая младшая в отряде… — Она была живая, – как будто оправдываясь, заговорил высокий поисковик. – Пытались связаться со штабом. Вызвать вертолет. Связи не было. Не донесли. Была еще теплая. Ну честное слово… Маленькая Майя лежала на белом прямоугольнике расстеленной на траве ткани. Мокрая ночная рубашка в горошек с кружевной каймой обтягивала худое тело, льнула к тонким икрам. Напитанные влагой темные волосы тонкими прядями приклеились к лицу, на котором проступали такие же черные, как угольная пыль, веснушки. Сухая сосновая иголка пристала к левой щеке, по которой катилась прозрачная капля, словно слеза. В широко раскрытых и пока что еще чисто-голубых глазах плыли облака; из приоткрытого рта вырывался то ли беззвучный крик, то ли последний выдох, и блестела крупными жемчужинами роса на траве вокруг. Майя лежала, а на нее таращились десятки пар глаз, словно девочка была каким-то диковинным существом, экспонатом в музее, а она была просто мертвой, и больше ничего. Следователь отметил, что пальцы правой руки девочки вымазаны чем-то ярко-красным. Тут же вспомнился пустой пузырек из-под гуаши, найденный в игровой Синего корпуса. «И мой сурок со мною…» — Где родители? – спросил Стаев. — Не приехал никто, – сообщила Леночка из-за плеча Ивана Павловича. – Не дозвонилась я… — Она приемная, – пробормотала Лидия Георгиевна. – Мачеха как сдала ее в лагерь, так ни разу и не появилась. А вообще она тихая была. Послушная. Все ко мне жалась. Мамой называла… Воспитательница отвернулась, и снова наступила тишина, на этот раз специально устроенная минута молчания – все, что могли сделать остальные родители для чужого ребенка. Над мертвой Майей всходило солнце нового дня, уже не засчитывающегося в жизнь девочки, а рядом не оказалось никого, кто мог бы забрать ее тело. |