Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 51 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Она поднялась, вытащила из шкафа свою сумку, порылась в ней и, загадочно улыбаясь, повернулась к Полине.

— Поля, – позвала тихонечко. – У тебя же день рождения сегодня, да?

— Д-да, – тихонько подтвердила та, но даже не шелохнулась.

— И ты же любишь рисовать?

Полина немного оживилась, подняла на Ладу взгляд, в котором тонким лучиком, пробившимся сквозь плотные облака, затеплилась надежда. И короткое неуверенное «да» в этот раз прозвучало немного заинтересованнее и веселее.

— Тогда держи!

Лада протянула ей сверток, который до этого прятала за спиной. Полина, забрав его, нетерпеливо развязала ленточку, развернула бумагу.

— Эт-то п-правда мне? – выдохнула неверяще, но тут же, не удержавшись, принялась перебирать обретенные сокровища: толстый альбом, фломастеры, кисточки, большой набор акварели.

Она касалась пальцами пушистых ворсинок беличьего меха, гладила плотные белые листы и крышку коробки, в которой лежали краски. Та была необычной, под верхним прозрачным слоем плавали в густой синей жидкости блестящие разноцветные рыбки.

Из глаз сами собой покатились слезы. Полина взвилась с кровати, подскочила к Ладе, обняла.

— Спасибо! Сп-пасибо огромное! – почти не заикаясь, пробормотала куда-то в шею, и Лада в ответ тоже едва не расплакалась, прижала ее к себе.

Так они и стояли, наверное, с минуту, обнявшись и украдкой хлюпая носами. Потом Полина отстранилась чуть-чуть, подняла лицо, поймала взгляд.

— Можно? Можно? – прошептала возбужденно.

— Да, конечно, – откликнулась Лада. – Ну что ты спрашиваешь? Это же все твое. – Она указала на стол: – Устраивайся. – И даже сама принесла из ванной пластиковый стаканчик из-под зубных щеток, наполнив его водой.

Стоять у Полины над душой она не стала, выбралась в коридор, прошлась по нему, проверяя комнаты, нет ли еще кого отделившегося? Но никого не нашла. Спустилась на первый этаж, заглянула в зал, убедилась, что всё там отлично и в ее помощи не нуждаются, и опять вернулась к себе.

Не сумев сдержать любопытства, приблизилась к столу, остановилась у Полины за спиной, заглянула через плечо. Та не обратила внимания, настолько увлеклась рисованием.

Она изобразила зал с елкой по центру, танцующих ребят. Не то чтобы как настоящий художник, но хорошо. Картинка получилась яркой и милой, с большим количеством мелких деталей, как иллюстрация в детской книжке, которую можно долго-долго разглядывать, каждый раз подмечая что-то новенькое.

— Здорово! – воскликнула Лада, но, похоже, не вовремя или слишком неожиданно: рука, сжимавшая кисточку, нервно дернулась и вместо аккуратного мазка вышла толстая кривая линия.

Лада ойкнула виновато, но Полина вроде бы не расстроилась, даже проговорила успокаивающе:

— Н-ничего ст-трашного. В-все равно эт-то б-будет не видно.

Значение второй фразы Лада не совсем поняла, уточнила:

— Ты о чем?

Полина не ответила, только улыбнулась, оглянувшись, а затем принялась закрашивать лист черной краской. Прямо поверх рисунка.

— Поля! Поль, подожди! – попыталась остановить ее Лада. – Ну зачем ты? Ведь, наверное, можно было как-то исправить.

Но Полина, уверенно помотав головой, продолжила методично размазывать черноту, и Лада едва сдержала желание выхватить у нее альбом.

Рисунок, конечно, уже не спасти, но наблюдать, как веселую яркую картинку постепенно поглощает мрак, было жутковато.