Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 62 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Так. Трудно не согласиться. А браслеты и правда совсем другое. Мальчишки это и без лишних объяснений прекрасно поняли. Разобрали, стараясь не торопиться и сохранить солидный вид, помогая друг другу, завязали на запястьях.

И волнительно было, даже очень волнительно. Как будто и правда эта тонкая кожаная веревочка, несмотря на невзыскательный внешний вид, имела какое-то особенное значение. Поэтому некоторое время они сидели и молча рассматривали браслеты.

— Это особая отметка посвященных, – опять заговорил Павел. – По которой легко сразу узнать своих. И только те, у кого она есть, могут сюда приходить.

Жека обхватил запястье рукой, сжал, потом поднял глаза на Павла.

— А может, еще Танюху возьмем? Каширину. Чтобы тоже с нами. И Майку. Они нормальные, хоть и девчонки. Не подведут.

— К тому же сообразительные и отчаянные, – Павел улыбнулся, – судя по тому, что они придумали с пастой. Но… – Жека замер. в ожидании ответа. Да и не только он. А Павел покивал, заявил:

— Думаю, можно не только их. Чем больше единомышленников, Жень, тем лучше. Тем мы сильнее. – А после вытащил еще несколько браслетов, протянул Жеке: – Вот. Раздайте тем, кому посчитаете нужным. И пусть в следующий раз тоже сюда приходят.

Когда втроем вернулись в собственную комнату, Жека разложил их на столе, по Сарафанову только скользнул взглядом, потом остановил его на лучшем друге Димке.

— Кого еще позовем? Кроме Танюхи и Майки.

Кандидатура Кашириной даже не обсуждалась. Свой в доску человек. Они в интернате вместе с первого класса. И вообще.

Майка появилась позже. Кажется, уже после началки, когда ее мать в первый раз отправили на лечение, а отец не захотел менять вахтовую работу, надеясь, что это ненадолго. Но зато она сразу и крепко подружилась с Таней. Или, скорее, Таня с ней, как магнитом притянутая к необыкновенному сочетанию одновременной схожести и противоположности. Поэтому без Бессмертновой тоже никак.

— Мокиевского можно, – принялся перечислять Бармута. – Травина, Шалаева. Снегирь тоже пойдет.

Сарафанов насупился, но не возразил. Он же постарался, преподал этому болтуну хороший урок, который тот наверняка запомнил и сделал правильные выводы. А если не сделал, так Игорь может и повторить, объяснить еще более доходчиво.

— Добриков и Васильев, – продолжил Бармута, затем, помолчав задумчиво, уточнил: – А девчонок других будем?

— Надо с Танюхой посоветоваться, – откликнулся Жека. – В принципе, они тоже пригодятся. Павел же сказал, что чем нас больше, тем лучше.

— А Храмов, по-моему, все равно лишний, – упрямо заявил Димка, нахмурился. – Не понимаю, зачем Павел вообще его позвал. Еще и браслет дал. Он только рожу вечно кривит. Всё ему не так.

Жека с пониманием глянул на друга, произнес миролюбиво:

— Да ладно тебе, пусть. – Независимо дернул плечом, добавил, хмыкнув: – Пока посмотрим, а если что, решим. – Обернулся к Игорю: – Да, Сарафанов?

Тот, довольный, что о нем не забыли, что тоже спрашивают согласия, охотно поддакнул:

— Ага, не проблема, решим.

* * *

После полдника с прогулкой тоже не сложилось. К снегопаду прибавился еще и ветер, довольно сильный, порывистый. Он сбивал хлопья снега в комки, швырял их в окно, словно издеваясь и насмешничая. А в четырех стенах время тянулось и тянулось, как будто кто-то неведомый, но могущественный переключил его в замедленный режим.