Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 75 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Видимо, да, Игорь, – подтвердил сочувственно, пояснил рассудительно: – Вас же наверняка отправят в другой интернат. Где сейчас остальные находятся.

— А вы туда тоже с нами? – не желая утонуть в омуте безысходности, уцепился Сарафанов за новую надежду, но и она не удержала.

— Вряд ли. – Павел отвел глаза. – Там уже достаточно учителей и воспитателей. Тем более я и не совсем учитель.

Сарафанов внезапно ощутил, как защипало глаза, как давно стоявший в горле острый комок разросся, надавил еще сильнее, мешая дышать. Но Павел не замолчал, а всего лишь выдержал паузу, потом опять посмотрел прямо.

— Честно говоря, Игорь, – произнес уже совсем другим голосом, ровным и уверенным, – и мне здесь нормально. Не вижу ничего критичного. Я б тоже предпочел остаться. По крайней мере до девятого. Как и планировалось. И если бы я мог что-то сделать, ну, я бы обязательно сделал.

Сарафанов едва не подпрыгнул, окрыленный.

— А если я смогу? – выкрикнул радостно, но тут же опять расчетливо снизил громкость. – Что-нибудь сделать. Чтобы Руслан Юнирович никуда не ушел. Если смогу остановить?

Обращенный на него взгляд стал сосредоточенным, испытующим, острым.

— Сможешь? – переспросил Павел, но как-то по-особенному, уважительно, не с сомнением, а словно просто удостоверяясь окончательно.

Сарафанов старательно закивал, слушая воодушевляющее:

— Ну хорошо тогда. Если ты, Игорь, что-то придумаешь, я только за. Что бы там ни было.

— Правда?

— Конечно.

Губы сами собой растянулись в широкой торжествующей улыбке.

Да он уже и придумал! Павел не зря в него верил.

— Я все сделаю, – пообещал Сарафанов. – Он точно никуда не уйдет.

Павел не стал расспрашивать, что он придумал, просто сказал:

— Я на тебя полагаюсь, Игорь.

Видимо, тоже прекрасно осознавал: объяснять – только терять драгоценное время. А его наверняка и без того оставалось в обрез, ведь надо же успеть выбраться из корпуса немного раньше географа. Еще и действовать осторожно, чтобы никто другой не заметил, не отвлек, а главное, не опередил, не отнял у Игоря право сделать намеченное самому.

Вполне вероятно, Сарафанов никогда в жизни не соображал настолько быстро и четко, как сейчас. И настолько хитро. Он даже позаимствовал ушанку и ватник сторожа Юсуфа.

Это же секретная операция! Значит, конспирация не помешает. И всё прошло как по маслу, без сучка без задоринки, – географ до последнего ничего не заподозрил и ничего не понял.

Когда он получил тяжелый удар по голове, глаза его удивленно распахнулись, но лишь на секунду. Потом закатились, так что цветная радужка почти целиком скрылась под веком. Географ грузно осел в снег, а Сарафанов довольно ухмыльнулся, отбросил в сторону ставший ненужным выкрашенный красным топор, снятый с пожарного щита.

Тот провалился глубоко в снег и стал почти незаметен, в отличие от человеческого силуэта, который на фоне кипельно-чистой белизны невольно притягивал взгляд, смущал и раздражал. Тогда Игорь осмотрелся по сторонам.

До довольно крутого склона речного берега было всего несколько метров, и очередная идея тоже возникла почти моментально. Но сначала Сарафанов снял с географа лыжи, чтобы не мешали, заодно подобрал палки. В первую очередь их скинул вниз. А потом уже занялся Русланом Юнировичем.

Ухватив за ноги, кое-как доволок его до склона. Едва не сверзился сам, но обошлось. Столкнул, посмотрел, как он катится вниз, породив маленькую снежную лавину, которая настигла его и засыпала, укрыв почти без следа. Потом отряхнул руки и направился назад, на базу, по пути подобрав и засунув в карман слетевшую с географа трикотажную шапку-петушок сине-бело-красную с идущими по кругу надписями «Спорт».