Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 77 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Ясно, – прозвучало в ответ нестройное и недовольное разноголосье, машинально породив обиду: вечно им не так, что ни скажи.

— Тогда отправляйтесь паковать вещи. Сложите чемоданы, под рукой оставьте только самое необходимое. Чтобы в случае чего не тратить лишнее время, а быстренько собраться и выйти.

Сама Марина Борисовна уже мысленно сидела в автобусе, который вез ее домой. Да, пусть там сейчас непривычно пусто, но зато в наличии отопление, свет, газ и все прочие удобства, а из детей только дочь.

Ребята зашевелились, поднялись с мест, потянулись к дверям, живо переговариваясь на ходу, подкалывая друг друга, перебрасываясь шуточками и даже посмеиваясь. Они, похоже, вообще были чуть ли не в восторге от происходящего, воспринимали как занятное приключение. И их нежелание серьезно отнестись к ситуации просто выводило из себя.

Ведь если хоть с кем-то хоть что-то случится, кому придется отвечать? Естественно, Марине Борисовне. Да ей уже и порядком надоело без конца думать, как поступить, что предпринять.

Тем более, сколько ни старайся, сколько ни прилагай усилий, тщательно отстроенный и поддерживаемый мир все равно неотвратимо рушится. И в итоге выходит, положиться лично ей абсолютно не на кого. Зато от нее постоянно чего-то требуют, чего-то хотят.

Вот даже сейчас, когда остальные наконец-то удалились, не только ребята, но и сторож, и Лада с Павлом, и то не удалось выдохнуть спокойно, хотя бы несколько минут побыть одной.

— Мам, – раздалось рядом. Дочь подошла, остановилась, повторила: – Мам.

— Что? – выдохнула Марина Борисовна, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Конечно, хорошие матери так не поступают. Но у нее просто уже сил не осталось: ни быть хорошей матерью, ни на что-то другое.

Правильно сказал Павел пару дней назад: нельзя вечно думать только о других, даже о близких, в первую очередь надо позаботиться о себе. И не стоит убегать, не получится. Любую неприятность надо принять и прожить. В тишине и покое. А здесь какой, к черту, покой?

— Ты не переживай. Всё обойдется, – заявила дочь.

Как же банально, бессмысленно! И Марина Борисовна не выдержала.

— Господи! Свет, ну вот ты-то чего лезешь? – выкрикнула она надорванно, взмахнула руками. – Тебе-то откуда знать? Лучше бы собой занялась, подружилась с кем-нибудь из девочек вместо того, чтобы указывать, что мне делать. Переживать или не переживать. Не надо рассуждать о том, в чем совершенно не разбираешься. И я ведь ясно сказала: всем идти паковать чемоданы. А ты почему до сих пор здесь? Думаешь, на особом положении и тебя это не касается? Уж ты-то могла бы меня поддержать.

Света словно пощечину получила.

А разве она не для этого подошла? Она же как раз и пыталась поддержать, успокоить. А мама… мама ничего не поняла. Наоборот, обиделась и разозлилась. Отчитала, словно дочь совершила подлость или гадость. Хотя напоследок вроде бы опомнилась, проговорила отчасти даже миролюбиво:

— Свет, ну правда, иди собирай вещи. Надеюсь, через несколько часов за нами приедут и все действительно обойдется, как ты утверждаешь.

Однако получилось у нее не совсем искренне, будто через силу заставила себя, разумом поняв, что перегнула, может, даже немного устыдившись, но не перестав чувствовать и воспринимать так, как сказала. И это было не просто обидно, а по-настоящему больно, острой занозой намертво засело в сердце.