Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 87 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— О… о… он… ч-что? – еле шевеля внезапно онемевшим языком, пробормотал Бармута. – О-он… – Но так и не договорил, не смог произнести вслух жуткое и непоправимое.

Жека попятился, не в силах совладать с мелко трясущимися губами.

— И как теперь? Как нам теперь?

Сарафанов икнул.

— Павел, – выдавил чуть слышно, затем погромче: – Надо Павлу сказать. – Посмотрел на Бармуту, потом на Заветова, спросил с надеждой: – Он ведь разберется, да?

Должен! Он же всегда знал, что делать. Всегда подсказывал, советовал, выручал. Он ведь вытащил из парилки и Димку, и Илью, когда они едва не угорели. Спас. И опять спасет.

Ступор моментально прошел. Бармута нервно облизнул то ли закоченевшие, то ли пересохшие губы, переступил с ноги на ногу.

— Мы к Павлу, – выдал скороговоркой. – А ты, Сарафан, оставайся здесь. На всякий случай.

— Не пускай никого, – добавил Жека, – если и правда кто-то заявится.

— Так чего не пускать-то, если сразу увидят? – озадачился Сарафанов, растерянно предположил: – Надо, что ли, его назад затолкать? – И разогнавшийся было разговор опять оборвался, обернулся звенящей тишиной.

Приблизиться, а еще и дотронуться, ну нет!

Взгляды, словно примагниченные, сошлись на лежащей на снегу фигуре, приклеились и не желали отрываться. Пока Бармута не догадался зажмуриться. Тогда и в голове слегка прояснилось.

— Дверью, – почти беззвучно выдохнул он, вскинулся чуть ли не с радостью: – Можно дверью подвинуть.

— Точно. Получится, – опять поддержал его Жека.

Они втроем выстроились у наружной стороны двери, уперлись в нее руками, нажали. Та пошла довольно легко, хотя закрывать ее до конца все-таки не стали – не хотели слушать, как дворник покатится вниз по ступенькам, ничуть не меньше, чем его касаться. А после, оставив Сарафанова возле подвала, вдвоем рванули назад в корпус.

— Хорошо, что Павел, как и остальные, не запирал на ночь комнату – стучать не понадобилось. И хорошо, что географ отчалил. Иначе бы…

— Да неважно, что иначе!

Они, не задерживаясь, ввалились внутрь, кинулись к кровати.

— Паш! Паш, проснись! – взывали шепотом, тряся за плечо. – Ну проснись! Па-ша!

Павел распахнул глаза, воззрился ошалело.

— Вы чего? – Приподнялся на локте, встревоженно свел брови. – Случилось что-то?

— Случилось, – кивнул Жека.

— Паш, пожалуйста, вставай! – взмолился Бармута. – Пойдем с нами.

— Куда?

Но он лишь упрямо и отчаянно повторил:

— Пойдем! Пожалуйста!

И Павел, напряженно вглядевшись в склоненные над ним лица, поднялся, натянул брюки и футболку и опять обеспокоенно уточнил:

— Так куда идти-то?

Но Бармута опять не ответил, вместо этого произнес:

— Нет, ты по-нормальному оденься. Как на улицу.

Павел нахмурился, задышал глубже. Сейчас он не старался играть в невозмутимость, по-настоящему встревожился и насторожился.

— Зачем?

— Это в подвале.

— Что в подвале?

— Ты сам увидишь, – пробормотал Димка, отводя взгляд.

— Только тихо, – предупредил Жека. – Чтобы никого не разбудить.

Павел стиснул губы. Прекрасно понял, что дело очень серьезное, но не заявил, как поступили бы прочие взрослые: «Никуда не пойду, пока не расскажете, что случилось» – и не предложил: «Сначала разбудим Марину Борисовну». Потому что был целиком и полностью на их стороне. Хотя, когда спустились в фойе, в очередной раз спросил: