Книга Пионерская клятва на крови, страница 65 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Только этого еще не хватало!

Коля огляделся по сторонам, обращаться ко всем присутствующим не стал, выбрал одного.

— Корнев! Лёха! Знаешь, где медпункт? Там, где вам рост измеряли и взвешивали. Бегом туда. Позови… э-э… – Имя и отчество лагерной медички вылетело из головы, он и не стал заморачиваться: – В общем, врача. Скажи, что у нас человеку плохо.

Лёшка кивнул, сорвался с места. А к корпусу подошла где-то задержавшаяся Людмила Леонидовна, всплеснула руками, воскликнула с досадой:

— Господи! Ну что опять? – И сама без труда определила: – Драка? – потом присела рядом с Генкой, аккуратно похлопала его по щекам, позвала: – Гена. Ге-на.

Тот слабо шевельнулся, но глаза не открыл, наоборот, веки плотнее сомкнулись, спрятав жутковато проглядывающие белки.

— Надо Надежду Михайловну позвать.

— Уже, – отчитался Коля. – Корнев за ней побежал.

Вокруг собралось уже немало народу. Паша тоже подошел, но остановился чуть в стороне, внимательно наблюдая за происходящим. А Людмила Леонидовна повернулась к Моте, по-прежнему сидящему возле Колиных ног, произнесла укоризненно и строго:

— Опять ты, Матвеев, отличился. Ну-ка поднимайся, пойдем поговорим.

Тот никак не отреагировал, и Коле пришлось наклониться, тряхнуть его за плечо.

— Олег, ты слышишь?

Мотя вздрогнул, словно и правда только что очнулся, запрокинул голову, посмотрел на вожатого, потом на Людмилу Леонидовну каким-то остекленелым, чуть затуманенным взглядом.

— Матвеев, поднимайся, – повторила воспитательница. – Мне нужно тебе много чего сказать.

Теперь Мотя послушался, действительно встал, так ни слова и не сказав, поплелся за Людмилой Леонидовной к корпусу, низко опустив голову и глядя под ноги, абсолютно не замечая того, что происходило вокруг. Из-за чего уже в холле едва не столкнулся со стоящей возле общего шкафа Ингой Малеевой. Хорошо, та вовремя успела отпрянуть.

Мотя вскинулся на мгновение, криво ухмыльнулся, но сразу же опять опустил голову, спрятал лицо. А Инге почему-то захотелось зябко поежиться от резанувшего ее взгляда и этой ухмылки.

Толпа на улице опять оживилась, с интересом наблюдая, как приведенная Лёшкой врачиха хлопотала над Генкой. Сначала аккуратно ощупала его, проверяя, все ли цело, потом сунула под нос смоченную в нашатыре ватку.

Вдохнув едкий раздражающий запах, Белянкин моментально пришел в себя. Ну, то есть относительно пришел: открыл глаза, зашевелился.

— Подожди, подожди, – мягко придержала его Надежда Михайловна. – Не торопись подниматься. Сначала скажи, нигде не болит? Руки-ноги чувствуешь?

Генка несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, потом пробормотал что-то чуть слышно, почти никто не разобрал. Врачиха помогла ему сесть.

— Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет.

— Как тебя зовут, помнишь?

— Генка.

— А фамилия?

— Бе… Белянкин.

Надежда Михайловна опять ощупала и осмотрела его голову, затем повернулась к Коле.

— Да вроде бы все нормально. Шишек и гематом нет. Только маленькая ссадина на подбородке, да губу слегка прикусил. Но это совсем не страшно. И скорее всего, нервное напряжение сказалось. Непривычная обстановка. Он же первый раз в лагере?

— Да вроде, – подтвердил вожатый.

— Ну вот, возможно, еще и кислородная недостаточность, – заключила врачиха. – Вон после вчерашнего дождика с утра как парит. Да и головной убор на солнце не мешало бы носить, раз организм такой слабенький. – Она опять посмотрела на Генку. – У тебя с собой шапка какая-нибудь есть? Кепка или панама? Ну или хотя бы пилотка.