Книга Пионерская клятва на крови, страница 70 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Девочки, да сколько можно? Хватит уже ссориться. – Затем она снова обратилась к Гале: – И чем все закончилось?

— Я ее разбудила, – опять охотно поделилась та, не видя ничего особенного. – Она проснулась. А потом мы опять спать легли. И все. Не вставала она и никуда во сне не ходила. – И под конец рассудительно сказала: – В жизни всякое бывает. А Инга тут, возможно, вообще самая нормальная. Из всех.

Оля опять не сдержалась, хмыкнула, но говорить ничего не стала.

— Ясно, – кивнула Людмила Леонидовна, привстала, протянула руку к Малеевой, тронула за плечо, затем аккуратно тряхнула: – Инга! Инга, проснись! – Та поначалу никак не отреагировала, так и продолжала бормотать и покачиваться, и воспитательница наклонилась к ней ближе, позвала чуть громче: – Малеева! Инга!

На этот раз сработало. Инга замолчала, замерла, потом мотнула головой, будто избавляясь от наваждения, вскинула голову:

— А? – увидела перед собой Людмилу Леонидовну, не сразу, но узнала, воззрилась удивленно.

…А в палате мальчиков тем временем уже появилась приведенная Лёшкой Надежда Михайловна. Она прилично запыхалась, потому что тоже почти бежала всю дорогу, встревоженная его объяснениями, а особой спортивностью никогда не отличалась. Но выравнивать дыхание и приходить в себя времени у нее не было.

Мотя хоть и не бушевал, как раньше, но и не желал окончательно успокаиваться, по-прежнему норовил вырваться, и кровь из его ран все так же текла. И ведь не определить точно, насколько они серьезны, а рисковать его жизнью не хотелось. Поэтому, как бы Надежда Михайловна ни желала избежать подобного, все равно пришлось вколоть мальчишке успокоительное, потом какое-то время ждать, когда лекарство подействует. И только тогда удалось его осмотреть и наспех перебинтовать.

— Его в медпункт надо.

Чтобы там уже обработать раны и перевязать как следует.

— Да, конечно, – согласился Коля. – Мы его отведем. Поможешь, Паш?

Тот кивнул. Крови Паша не боялся, Мотю тем более. Особенно такого – слегка осоловевшего после укола, обмягшего, пусть и время от времени недовольно дергавшегося и бубнившего какую-то ерунду. А еще почему-то слишком холодного, словно он долго пробыл на морозе. Но, может, это из-за укола или из-за потери крови.

До медпункта они добрались вполне благополучно. Успокоительное действовало все сильнее, Мотя окончательно присмирел и размяк. Поэтому, оказавшись на месте, они провели его не в процедурную, а сразу в свободный бокс изолятора, усадили на кровать.

— Николай Васильевич, – обратилась Надежда Михайловна к вожатому. – Думаю, надо поставить в известность Авию Аркадьевну.

— Прямо сейчас? – Коля ее предложению ничуть не обрадовался.

— Да, – подтвердила врачиха тоже без особого энтузиазма. – Придется вызвать скорую. – Она обеспокоенно глянула на Пашу. – И не только из-за порезов. Вы понимаете?

Коля шумно выдохнул.

— Ладно. Пойду позову. – И тоже посмотрел на Пашу: – Один до отряда доберешься?

— Я лучше здесь подожду, – заявил он, и насильно прогонять его не стали.

Скорее всего, посчитали, что ему на самом деле неуютно после случившегося одному топать по спящему сумрачному лагерю. Ночь уже подходила к концу, но рассвет только-только занимался. Пашу еще и поспрашивали немного, желая выяснить подробности, когда объявилась начальница.