Книга Пионерская клятва на крови, страница 92 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Лёшка нечто схожее и почувствовал: как если бы рассек кожу о разбитое стекло или напоролся на гвоздь. Только рана получилась не снаружи, а внутри, и теперь пульсировала от боли и горела. Порожденный ею жар разгонял кровь и выводил из себя, вызывая нестерпимое желание не просто выскочить и закричать, а сделать что-то гораздо более резкое и действенное. Хотя бы ударить. И чтобы сдержать его, приходилось до скрипа стискивать зубы, с силой сжимать подрагивающие пальцы в кулаки.

— Девчонки… – продолжил Белянкин с полной убежденностью и праведным осуждением, – они все такие. Ведутся на самых популярных и красивых. Бегают за ними.

— Она не бегала, – снова возразил Лёшка, но больше уже из упрямства и отчаяния, потому что Инга с Пашей прошли вдоль камней, скрылись за ними.

— Да ты просто не знаешь, – произнес Генка с нажимом, похоже, очень гордый тем, что раскрывал собеседнику глаза. – Они и на дискотеке танцевали. Медленный. Когда тебя не было. Паша пригласил, а она отказываться не стала, сразу согласилась.

— И что? – неприязненно спросил Лёшка.

Белянкин дополнил многозначительно:

— А тебе сказала, что вообще туда не пойдет.

— Это сначала, – произнес Лёшка, но не столько для него, сколько для себя, пытаясь укротить все сильнее разраставшую злость и… ее, да, ревность. – А потом ее Галя уговорила.

— И ты веришь? – с нескрываемым сомнением уточнил Генка. – Разве девчонкам можно верить? Да они же на свиданиях и отношениях помешаны. Делают вид, что дружат, а сами просто используют. Вдруг с первым не получится, тогда и второй сойдет. С одним крутят, другим вертят. И Малеева точно такая же. Если Паши рядом нет, она с тобой. А как только он свистнет, бежит к нему.

Лёшке захотелось и его ударить, чтобы заткнулся, но он только сердито процедил сквозь зубы:

— А твое-то какое дело?

— Да просто… – Белянкин вскинулся в праведном негодовании, – просто мне за тебя обидно. Лёш, ты же четкий парень, – заявил он убежденно, даже по-приятельски положил руку на плечо. – А она… – Генка на секунду замолчал, затем пренебрежительно предположил: – Поди сейчас тискается с Пашей за камнями. И мне тебя жалко.

Но Лёшка почти не расслышал последнюю фразу. Она долетела далеким отзвуком, едва пробившимся сквозь внезапно окутавшую его темноту, которая сначала обожгла нестерпимым холодом, потом опалила бушующим пламенем, застелила глаза багровым туманом.

Он брезгливо стряхнул лежащую на плече Генкину ладонь, вызверился, не сдерживаясь:

— Да пошел ты на хрен! – И с силой отпихнул Белянкина от себя.

Тот не устоял на ногах, рухнул в траву, но даже не попытался подняться.

— Засунь свою жалость… – стоя над ним, хрипло прошипел Лёшка, – знаешь куда? – И с трудом удержался, чтобы не пнуть прямо в лицо, но тоже пожалел вдруг.

Правда, не Генку, а собственное время и силы. Еще тратить их на этого заморыша и слюнтяя.

— Без тебя разберусь, – выплюнул он зло и презрительно, напряженно раздувая ноздри.

Ведь на самом деле – сколько можно терпеть? Она его действительно предала, не оценив и легко заменив другим. В первый же день. Лёшка прекрасно видел, как на торжественной линейке и общелагерном костре Инга зачарованно смотрела на Пашу. И пела тогда тоже для него и про него. И на то, что при этом чувствовал Лёшка, ей было откровенно плевать. А еще притворялась вроде как другом.