Онлайн книга «Пионерская клятва на крови»
|
Вот именно, притворялась. Обманывала! Предательница двуличная! А предательство не прощали – никому и никогда. С предателями всегда расправлялись безжалостно и быстро. А Лёшка зачем-то раз за разом прощал. Идиот наивный! Но всё, хватит! Он действительно осознал и больше не собирался мириться. Он вслушивался в голос, звучавший в его голове, который навязчиво внушал и подзуживал: «Ну, давай! Чего ты сопли жуешь? Ты же не баба, не тряпка. А она действительно вертит тобой, как хочет. Ты ради нее на все готов. Но что ты получаешь взамен? Ни-че-го. А вот Паше она все позволяет. И тебе позволит. Ты, главное, не отступай. Ведь ты куда больше имеешь право. Ты можешь даже не спрашивать, просто врежь. Чтобы не ломалась, чтобы стала сговорчивей. С ними только так и нужно. А иначе не уважают. Но когда схлопочут пару раз, сразу становятся преданными и добрыми». Ну да, так и есть. Так и надо. Лёшка опять повернулся к камням, и в самый подходящий момент, чтоб заметить, как из-за них выскочил Паша, рванул куда-то. Один. Но это вообще ничего не значило. Вряд ли они поругались. Скорее, опять создавали видимость, будто не вместе, чтоб он, дурак, по-прежнему верил и надеялся, чтоб и дальше за спиной вместе смеяться над ним. Но Лёшка им больше не позволит. Особенно Инге. И это хорошо, что она осталась. Тоже одна. А кругом совсем никого. Лёшку внезапно накрыла лавина сладкого предвкушения расправы и даже на какое-то время перебила бушевавшие внутри ярость и злость. Он кривовато ухмыльнулся, облизал пересохшие губы, оглянулся по сторонам, легко отыскал нужное – крепкую сучковатую корягу. Подобрал ее, взвесил в кулаке. Самое то, и руки не испачкаются. А затем двинулся вперед, следом за тоже появившейся из-за камней и зашагавшей к озеру Инге. Подойдя к кромке воды, она присела на корточки, словно специально подставлялась. Осталось только приблизиться со спины, ударить, оглушить. Инга даже не поймет ничего. Но она, похоже, услышала Лёшкины шаги, оглянулась, увидела его с корягой в руке, удивилась. — Лёш, ты чего? – спросила, выпрямившись, заглянула в лицо. Он не ответил, тогда она опять повторила: — Лёш, – доверительно и мягко. И от этих интонаций, от внимательного теплого взгляда багровый туман перед глазами рассеялся, а в голове прояснилось. Но Лёшку сразу опять опалило невыносимым жаром – до липкой испарины по спине, до вспотевших ладоней – будто он до смерти испугался. А ведь на самом деле испугался. Того, что хотел совершить. И правда, чего это с ним? Он что, совсем рехнулся, слетел с катушек? Неужели реально смог бы так поступить? Да никогда и ни с кем! А тем более с Ингой. Пальцы сами разжались, палка выпала из рук. Лёшка попятился. Инга шевельнула губами, собираясь сказать что-то еще, но он не стал ждать – развернулся, бросился прочь, сгорая от жгучего стыда, почти ненавидя себя и кляня: «Придурок ревнивый! Урод!» Прежняя злая темнота накатывала волнами, пыталась снова заполнить сознание, сбивая с толку шелестящими голосами. Или одним голосом, раздробленным на множество частей, звенящим в ушах: «Слабак! Сбежал! Испугался! Тряпка! Соплежуй!» — Заткнись! – не удержавшись, вслух выкрикнул Лёшка. – Сам такой. – Будто разговаривал с кем-то чужим. Он мчался, словно действительно пытался сбежать – от этого голоса в голове, но больше от себя, – не видя ничего вокруг, поэтому неудивительно, что не заметил кого-то, возникшего на пути, налетел, сбил с ног. |