Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 110 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Одного из двух она знала точно. И никогда бы ни с кем не перепутала, сколько бы лет ни прошло. И это он был по-настоящему виновен во всем, он – преступник, чудом избежавший наказания. Отец Сэма.

— Детей пока отведите в лагерь, к остальным, – распорядился он уверенно и сухо, потом нахмурился. – А где еще один? Все-таки сбежал?

— Они отправили его в Покровское за помощью, – доложил Дима. – Но думаю, ничего страшного. Сейчас сообщу нашим, его перехватят и приведут прямо к месту.

Отец Сэма кивнул, прикрикнул требовательно:

— Что стоим? Шевелитесь.

А потом подступил к Насте. Окинул ее цепким взглядом, острым, как лезвие скальпеля – будто не смотрел, а препарировал.

— Ну вот, опять сама пришла, – не спросил, констатировал, не мигая уставился в глаза.

И внезапно давние воспоминания нахлынули с удвоенной силой, с подробностями, с деталями – не только в образах, но и в ощущениях. Настя действительно почувствовала себя четырнадцатилетней девочкой, наткнувшейся в лесу на незнакомого мужчину, от которого отчетливо веяло опасностью и вымораживающим холодом. И снова язык будто прилип к нёбу, снова слова застряли в горле, а мышцы стали ватными.

Но нет, нет, она больше не позволит страху целиком завладеть ею, превратить в беспомощного маленького зверька, загнанного в ловушку.

Она не стала отвечать, отвернулась демонстративно, насколько позволяла по-прежнему зажимавшая шею рука, и старалась больше не вслушиваться в то, что ей говорили. И пусть она боялась, да, боялась, но не столько за себя, сколько за доверенных ей ребят, а уж точно не этого человека.

По отношению к нему она испытывала что угодно: омерзение, брезгливость, настороженность, недоверие, как при общении с беспринципным хищником. Но не страх. Тем более теперь она точно знала – Сэм жив. А это давало надежду, это значило, что он обязательно появится, тоже как тогда, не оставив в беде ни ее, ни всех остальных.

Даже когда их волокли в лагерь, Рыжий пытался сопротивляться, но только заработал еще больше тычков и затрещин. А Кошкина, ничуть не смущаясь, все так же сыпала ругательствами и проклятиями, и те, похоже, достигали цели, если не смыслом, то своей экспрессивностью и бесконечностью, судя по багровому лицу крепко державшего ее здоровяка.

Соня боялась, тот все-таки не выдержит, отвесит Яне хорошего тумака, но он только встряхнул пленницу пару раз. Однако язык Кошкина из-за этого не прикусила, так и продолжала выступать до последнего. Даже когда их втолкнули в столовский подвал – они и не подозревали о его существовании – и со стуком захлопнули дверь.

Яна с Рыжим сразу навалились на нее, забарабанили кулаками и ногами.

— Перестаньте! – раздался за спиной шелестящий шепот. – Вы что, не понимаете? Все бесполезно!

Валя с Демидом тоже находились здесь. И даже потерянный Славик.

— Вы что, не понимаете? – повторил Демид. – Нас переловили, как мышей. И никто не знает, что мы здесь. Всё!

Подбородок у него подрагивал, лицо стало бледным, глаза блестели, на шее проступили жилы. Он больше не походил на себя прежнего, такого крутого, сильного и самоуверенного.

— Нас убьют, да? – всхлипнув, тихонько поинтересовалась Валя.

— Хорошо, если просто у… – опять влез Демид, но Кошкина не позволила ему договорить, остановила на полуслове – хлесткой пощечиной.