Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 112 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Там есть кто-нибудь? – это уже Кошкина.

— Не вижу никого.

— Попробуй открыть.

Они все замерли напряженно, казалось, даже дышать забыли, но всего через несколько мгновений прилетело:

— Никак. Здесь ручки нет.

На какой-то миг всех накрыло волной отчаяния.

— Так разбей, – недовольно морщась от роли подставки и применяемых усилий, посоветовал Демид.

Яна прожгла его негодующим взглядом.

— А если услышат? Стекла же зазвенят.

— Макс, – внезапно подал голос Славик. Все это время он просто молча сидел у стены и с надеждой наблюдал за происходящим и вдруг поднялся, проговорил: – Рама же деревянная? А если штапики отковырнуть? Тогда стекло внутрь выпадет.

— Чего? – осторожно обернувшись, уставился на него Рыжий. – Ты про что? Какие штапики?

— Ну рейки такие тоненькие, которые стекло держат, – объяснил Славик.

— А-а, – протянул Рыжий, провел рукой по раме. – Можно. Только нечем. Пальцами мне не подцепить.

— Может, в мусоре что найдется, – предположила Соня, хотела уже ринуться на поиски, но Славик произнес, одновременно шаря по карманам:

— У меня ножик должен быть. Я его обычно всегда с собой ношу. В одном видосе видел. Там сказали, что в лес без ножа нельзя ходить.

Он действительно выудил складной перочинный нож, выправил лезвие.

— Вот! Там еще открывашка есть, пила и ножницы.

— Ни фига себе ты вооружился, – с уважением произнес Рыжий, наклонился, вцепившись в подоконник.

Славик передал ему ножик через Демида.

— Только побыстрее, – пробухтел тот.

Рыжий не огрызнулся, не одернул его в ответ, откликнулся:

— Стараюсь.

И опять остальным приходилось лишь ждать, слушать, как потрескивает рассохшаяся древесина, как металл с противным скрежетом царапает стекло.

— Черт! – сердито зашипел Рыжий, перехватил нож левой рукой, а пальцы правой засунул в рот.

— Порезался? – с тревогой воскликнула Соня. – Надо перевязать? У меня платок есть.

Но Рыжий только отмахнулся:

— Потом.

Вниз полетела одна сломанная рейка, в красных пятнах поверх шелушащейся белой краски, потом вторая.

Демид по-прежнему морщился, корчил недовольные физиономии, но терпел.

— Стекло возьмите кто-нибудь, – наконец произнес Рыжий.

Соня опять устремилась первая.

— Только сама не обрежься, – предупредил ее Рыжий, опять осторожно наклоняясь.

— Пролезешь? – спросила Яна.

— Я-то пролезу, – заверил он убежденно. – А вот как остальные?

Особенно тот, кто окажется последним, ведь некому будет его подсадить. Хотя и остальные под сомнением, если даже ловкий изворотливый Рыжий с трудом справился. Он долго пытался подтянуться, цепляясь за стену носами кроссов, но опять едва не срывался, пока Демид, собрав все оставшиеся силы, не подставил ему для упора согнутую в локте руку. Лишь тогда Рыжий все-таки заполз животом на подоконник, отчасти высунувшись в окно, потом еще какое-то время извивался, выбираясь.

Наконец подошвы его кроссовок мелькнули в оконном проеме, и он исчез снаружи. Хотя почти сразу опять появился, присев на четвереньки, заглянул вниз, доложил негромко:

— Здесь тихо. Никого. – Потом спросил: – Кто-нибудь еще полезет? Я отсюда помогу, за руки вытащу. Или сначала попробую добраться до корпуса? У нас же в рюкзаках есть веревки.

— Давай лучше сначала за веревками, – отозвалась снизу Кошкина.

Скорее всего, она понимала, как будет сложно тем, кто останется в подвале, когда другие уже на свободе. Да и Рыжему проще одному действовать, отвечать и беспокоиться только за себя.